Чтение онлайн

— Верно. Там еще остались фрукты, если хочешь.

Она ничего не отвечает. Просто допивает кофе. Затем едва слышно произносит: — Я не могу вернуться к нему. Если ты везешь меня обратно, пожалуйста… — Эва поднимает на меня взгляд.

От этого взгляда у меня замирает сердце в груди.

— Не надо, — шепчет она.

Мой голос звучит ровно, хотя сердце перезагрузилось и взлетело, как ракета.

— Я не собираюсь. Я отвезу тебя в Нью-Йорк, в безопасное место. А потом найду Димитрия и убью его.

Наши взгляды прикованы друг к другу. Меня бросает в жар, как будто я сунул палец в розетку. Все мое тело словно наэлектризовано.

— Зачем тебе убивать своего работодателя, Наз?

Наз.

Боже мой. Я чуть не падаю от облегчения, услышав, как она меня так назвала.

— Потому что я знаю, что Димитрий с тобой сделал, — хрипло говорю я, глядя ей в глаза. — Раньше не знал, но теперь знаю. И он в десятикратном размере заплатит за все, что натворил. Я не позволю ему умереть быстро.

Между ее бровями появляется морщинка. Эва прикусывает нижнюю губу. Пульс на ее шее начинает учащенно биться.

Я тяжело вздыхаю, заставляя себя не тянуться к ней.

Она отводит взгляд и смотрит на кружку в своих дрожащих руках. Затем откашливается и произносит: — Что ж. Полагаю, мне остается только ждать и наблюдать.

Ее голос звучит резко, спина напряжена, а тело сковано, словно броней. Между нами выросла стена.

Сон как рукой сняло.

Эва выливает остатки кофе в раковину, затем возвращается в спальню. Через мгновение она выходит в обуви и с мрачным выражением лица, словно собирается в бой.

— Хорошо, — говорит она. — Выдвигаемся.

Я вижу, что она напугана до смерти. Эва правда не знает, отвезу ли я ее обратно к Димитрию. То, что она готова встретиться лицом к лицу со всем, что ждет ее впереди, — несмотря на страх, — вызывает у меня огромную гордость.

— Настоящий боец, — произношу я севшим голосом. — Храбрый маленький боец. Я знал солдат, которые не были и вполовину так отважны, как ты.

На мгновение кажется, что Эва вот-вот заплачет. Но она берет себя в руки, вздергивает подбородок и расправляет плечи.

— Среднестатистическая женщина за день проявляет больше мужества, чем солдат за всю свою карьеру. Храбрость женщин — вот что спасло мир. Просто вам, мужчинам, нравится приписывать эти заслуги себе.

Я киваю, потому что, черт возьми, умею признавать чужую правоту.

Затем я беру ее сумку, и мы выходим навстречу мягкому серому рассвету, а впереди нас ждет темное и неопределенное будущее.

ЭВА

Небольшой самолет забирает нас с заброшенного аэродрома, заросшего буйной растительностью. Глядя на посадку двухмоторной «Сессны», я сомневаюсь, что пилоту удастся не сломать шасси о потрескавшийся асфальт и не задеть двигателями кусты, но он легко справляется.

И вот мы уже поднимаемся в мягком утреннем тумане, направляясь к…

Чему?

Я не знаю. Я не смею надеяться, что Наз говорит правду.

Лучше быть готовой к худшему. Так я и выживала все эти годы: жди худшего, и оно тебя не разочарует.

Назир сидит рядом с пилотом, занимая большую часть пространства в кабине. Его голова почти касается потолка, длинные ноги зажаты под приборной панелью, а колени подтянуты к груди. Рядом со мной на заднем сиденье есть место, но он оставил его мне.

Это маленькая любезность, за которую я изо всех сил стараюсь не испытывать благодарности. Мне бы не хотелось испытывать благодарность к человеку, который вернул меня к моему мучителю.

Полет долгий и некомфортный. В кабине жарко, душно, и тесно. У меня сдают нервы, и мне хочется в туалет. Когда мы наконец начинаем снижаться, я так нервничаю, что начинаю учащенно дышать.

Услышав мое тяжелое дыхание, Наз тянется назад и сжимает мое колено.

— Почти на месте. Ты отлично держишься.

Я не понимаю, как этот человек может одновременно поддерживать меня и разбивать мне сердце. Он солгал мне. Он смотрел мне прямо в глаза и лгал.

Я убираю его руку со своей ноги и снова начинаю тяжело дышать.

Мы приземляемся у небольшого частного терминала и останавливаемся. Прямо снаружи на взлетно-посадочной полосе нас ждет лимузин.

Когда пилот глушит двигатели, меня охватывает такой ужас, что я не могу пошевелиться. Наз открывает люк и тянется ко мне. Я отшатываюсь, вся в поту.

— Все хорошо, милая, — мягко говорит он, видя мое состояние. — Просто возьми меня за руку. Я здесь. Ты в безопасности. Обещаю, ты в безопасности.

Обещаю.

Услышав эти слова, сорвавшиеся с его губ, я испытываю прилив гнева, который помогает мне собраться и начать двигаться.

Назир с легкостью выводит меня из самолета и усаживает в лимузин, как будто ему миллион раз приходилось иметь дело с беглыми преступницами. Затем я прислоняюсь к противоположной двери и лихорадочно оглядываюсь в поисках какого-нибудь оружия, которое можно было бы спрятать в джинсах.

Я достаю штопор из подстаканника рядом с пустым ведерком под шампанское и засовываю его в карман как раз в тот момент, когда в машину садится Наз.

Машина трогается. Наз бросает на меня взгляд.

— Ты похож на загнанного в угол волка.

— Я и чувствую себя так же.

Оценив мое состояние, он решает, что пришло время рассказать мне о следующем этапе нашего путешествия.

— Отсюда до Манхэттена около часа езды. Штаб-квартира «Метрикс Секьюрити» находится в районе Митпэкинг, недалеко от реки Гудзон.

Митпэкинг13. Я представляю, как коров ведут на убой, и вздрагиваю, понимая, что они чувствуют.

Наз уверенно произносит: — Это здание надежнее Форт-Нокса. Сама увидишь. Если только кто-нибудь не сбросит на нас ядерную бомбу, они не прорвутся.

Я не упоминаю о том, что у Димитрия огромный арсенал оружия, способного стереть с лица земли целые районы Нью-Йорка, потому что все это может быть игрой. Стратегией. Успокой Эву, чтобы она не пыталась сбежать. Или не кричала, привлекая внимание.