Чтение онлайн

— Нет, они хотят убить тебя. Я уверена, что это общая черта всех твоих знакомых.

Впереди нас движение останавливается на очередном красном свете светофора, поэтому я заезжаю на тротуар, едва притормаживаю на перекрестке, а когда вижу, что путь свободен, срываюсь с места и выезжаю на проезжую часть. Подвеска джипа и в лучших условиях кажется жестковатой, но прыжок с бордюра прямо в выбоину превращает поездку в дикий аттракцион. Голова Эвы резко дергается вперед, затем назад, и нас обоих впечатывает в сиденья.

Затем заднее стекло со взрывом разлетается на миллион осколков, словно бомба.

Я пригибаюсь от града летящего стекла.

— Сукин сын!

— Надеюсь, ты купил хорошую страховку на эту прокатную развалюху.

— Как ты можешь быть такой спокойной? — кричу я.

Эва смотрит на меня так, будто я веду себя как неженка.

— А как ты не можешь, мистер бывший коп-спецназовец? Или это все тоже было ложью?

Когда я в отчаянии рычу, она говорит: — Если бы ты дал мне пистолет, я могла бы отстреливаться.

— На тебе наручники! И ты бы все равно сначала выстрелила в меня! Я не отдам тебе этот чертов пистолет!

— Как знаешь. Осторожно, собака!

Я резко жму на тормоз, выворачиваю руль вправо, а потом снова жму на газ, едва не переехав пса. Сзади за нами несется «Кадиллак» — большая черная акула, сверкающая решеткой радиатора в зеркале заднего вида, словно металлическими зубами.

Я ни за что не смогу от них оторваться. Джип не сравнится с «Кадиллаком» по мощности. Так что у меня два варианта: остановиться и вступить в перестрелку или придумать, как сбросить их с хвоста.

Я резко сворачиваю налево у знака «Стоп», въезжая в жилой квартал. Мы мчимся по улице на максимальной скорости, а «Кадиллак» с заносом вылетает из-за угла позади нас. Я делаю еще три поворота, едва не задев полдесятка припаркованных машин в процессе, а затем нахожу то, что искал.

Открытая дверь гаража.

С визгом тормозов мы останавливаемся внутри гаража. Я глушу двигатель, выпрыгиваю из джипа и опускаю дверь гаража как раз в тот момент, когда фары «Кадиллака» освещают улицу. Затем стою в темноте, слушая, как машина с ревом проносится мимо.

Когда звук визжащих шин слышен в следующем квартале, я поднимаю дверь и запрыгиваю обратно в машину. Мы выезжаем из гаража задним ходом и направляемся вверх по улице тем же путем, каким приехали, используя только противотуманные фары.

Когда мы выбираемся из района и возвращаемся на главную дорогу, Эва говорит: — Не могу поверить, что это сработало.

— Постарайся не показывать, что ты так разочарована.

Оставшуюся часть пути она молчит. Когда мы съезжаем с дороги и направляемся по каменистой грунтовой тропе к океану, Эвелина бросает на меня взгляд, но по-прежнему не говорит ни слова. Мы останавливаемся под королевскими пальмами, и я глушу двигатель, затем забираю ее сумку с заднего сиденья, открываю ее дверь, беру за руку и помогаю выйти.

Она оглядывает пустынную местность, освещенную лишь светом луны. Мы стоим на возвышении примерно в шести метрах над пляжем, отделенном от воды невысоким утесом. Внизу бушуют волны. Над нами — только звездное небо.

Вдалеке ночную тишину нарушает механическое жужжание лопастей вертолета.

Эва оборачивается, чтобы посмотреть на приближающуюся «птичку», летящую низко над океаном со стороны материка. Она бесстрастно произносит: — Если в этом вертолете Димитрий, я предпочла бы, чтобы ты меня застрелил.

— Его там нет.

Она поворачивается и пристально изучает мое лицо.

— У тебя вообще была жена?

— Да.

Вертолет подлетает ближе. Я не могу смотреть никуда, кроме ее глаз. Все слова, которые я хочу сказать, застревают в горле. Мои руки ноют от желания обнять ее, но я держу их по швам.

Эва отворачивается и смотрит, как вертолет начинает снижаться. Как только его полозья касаются земли, она кричит сквозь шум: — Надеюсь, тебе больно.

Она указывает подбородком в сторону моей левой руки, затем идет к «птичке», склонив голову навстречу ветру.

Я опускаю взгляд и вижу, как по руке струится кровь из раны в плече, которая видна сквозь разорванную ткань футболки.

ЭВА

Я не склонна к насилию по своей природе. Я из тех, кто не убивает пауков и не ловит мышей. Я спасаю чешуйниц, которые заползают в слив ванны, и выпускаю их на улицу. Я верю, что все Божьи создания имеют право на жизнь, которую он им даровал, и я готова убить только в целях самообороны.

Но Наз — если это вообще его настоящее имя — заставил меня передумать.

Он сидит напротив меня, пристегнувшись ремнем безопасности, и смотрит на меня своими темными глазами, пока мы летим сквозь ночь. На Кубу, по крайней мере так он говорит. Кто знает, куда мы на самом деле направляемся? Я бы не удивилась, если бы мы приземлились на грузовом судне посреди океана и меня запихнули в контейнер с сотней других девушек в наручниках, чтобы продать на турецком рынке секс-рабынь.

Металлические браслеты натирают запястья, но ему хватает ума не снимать их. Мне так хочется вцепиться ему в глотку, что я с трудом удерживаю руки на коленях.

Чувство предательства переполняет меня.

Он шпионил за мной. Он работал на Димитрия, который все это время знал, где я нахожусь.

Все то время, пока у меня зарождались к нему настоящие чувства, Наз отчитывался перед монстром, который насиловал и избивал меня семь лет.

Какие бы дерьмовые оправдания Назир ни придумывал, после такого пути назад нет.

Чтоб ты сдох.

Я посылаю ему эту мысль взглядом. Он понимает, что я имею в виду, морщится и отворачивается.

Я чувствую укол вины, но подавляю его. Если эта поездка на вертолете не закончится тем, что меня вернут в объятия Димитрия, я буду в шоке.

«Я верю тебе,» — сказала я ему. Какая же я дура. С таким же успехом я могла бы поверить в зубную фею.

— Мария ла Горда через пять минут, — говорит пилот по связи, кивая в сторону Наза.

Я выглядываю в окно, но не вижу ничего, кроме лунного света, отражающегося в черной глади океана, простирающегося во все стороны. Я оборачиваюсь и вижу, что Наз потирает левое плечо. Должно быть, пуля не задела кость, потому что он может двигаться, но, похоже, теряет много крови.