Чтение онлайн

И тогда голос внутри заговорил снова.

Но не со злостью. С холодной, расчётливой ясностью, которая была страшнее любой ярости.

Ну что, слабачка? Пробило? Ждала, что древнее чудище будет биться в истерике из-за того, что на тебя запал какой-то человеческий таракан? Смешно. Он сказал правду. Ты сосуд. Ты инструмент. И твоя новая фишка, притягивать всякое говно. Так может, перестанешь ныть и начнёшь этим пользоваться?

Я медленно подошла к зеркалу в прихожей. Смотрела на отражение. На яркую, опасную оболочку. На магнит для железных опилок.

Уголок моих губ дрогнул не в улыбку. В нечто более острое. В понимание.

Хорошо, подумала я, глядя в свои зелёные, чужие глаза.

Раз я магнит… Посмотрим, что притянется. И во что это можно превратиться.

Только вот, уходя в комнату, Яна не услышала треск ломающегося карандаша, что крутил в руках Арсанэйр. ?

Дорогие друзья, буду рада любому отклику

Идея созревала, как гнойник.

Тёмный, горячий и до жути заманчивый.

Арсанэйр назвал меня магнитом. Инструментом. Что ж, раз уж я инструмент, пора найти ему практическое применение. И первым полигоном стал, само собой, Арсений.

Всю следующую неделю я вела себя в универе как обычно.

Холодная, недоступная, слегка презрительная.

Но для Арсения я оставляла маленькие, едва заметные щели в броне.

Микроскопический поворот головы в его сторону, когда он смотрел на меня через всю аудиторию. Мельком задержанный взгляд в коридоре, после которого я тут же отводила глаза, будто смущённая. Случайная встреча у выхода, после которой я не сразу отворачивалась, а делала паузу, глядя вниз, универсальный жест неуверенности, который он, этот жадный до любых крох пёс, считывал как приглашение.

Он клюнул.

Конечно, клюнул.

В мессенджерах, которые я раньше часами штрудировала, боясь пропустить от него сообщения.

Которые, впрочем, он даже не писал.

А сейчас, его смс были робкими попытками заговорить.

Яна, привет… как дела?

Извини за ту историю в столовой, я не хотел…

Ты сегодня очень красивая.

Я читала их, лёжа на диване, в то время как Арсанэйр на другом конце комнаты чертил в воздухе огненные руны. Внутри тихо хихикала та, другая.

Смотри, как бьётся рыбёшка. Жалко. И смешно. Ну давай, покорми его червячком.

Я набирала ответ.

Не сразу. Выжидала час, два.

Коротко. Без эмоций. Но и без прежней ледяной стены.

Дела норм.

Забей.

Спасибо.

Этого было достаточно. На следующий день он уже ждал меня у входа в мой корпус.

Завидев меня, весь напрягся, как пёс, ожидающий пинка или похвалы.

— Яна— начал он — Можно тебя на пару минут?

Я прошла мимо, не замедляя шага. Но бросила через плечо: — Иди за мной.

И он пошел следом, сбивчиво дыша. Я повела его не в аудиторию, а в самый дальний, редко используемый переход между корпусами. Остановилась, облокотившись о холодный бетон стены.

— Ну? — спросила я, глядя куда-то мимо него.

— Я не могу так больше. Ты везде. В голове. — Он говорил громко, срываясь, его лицо было бледным. — Мы же были, что-то же было! Я знаю, я облажался, повел себя как мудак, но...

— Заткнись, — тихо сказала я. Не зло. Просто констатация. — Ты надоел. Своими взглядами. Своим дыханием за спиной. Своими жалкими смсками.

Он сглотнул, будто его ударили. Но не отступил. Глаза горели той самой рабской, голодной преданностью, которую я начинала узнавать.

Себя когда-то.

Несколько месяцев назад, смотрела на него точно так же.

— Что я могу сделать? — выдохнул он.

И тут во мне включилось что-то новое. Не ярость. Не отвращение. Холодный, безошибочный расчёт. Я посмотрела прямо на него. Не вскользь, а прямо в глаза. И позволила тому самому излучению, о котором говорил Арсанэйр, хлынуть наружу. Не как слепой фон, а как сфокусированный луч. Я захотела, чтобы он почувствовал всю тяжесть моего внимания. Весь его вес.

Арсений аж пошатнулся. Его зрачки расширились. Он облизнул губы.

— Можешь перестать быть назойливой мухой, — сказала я ровным, металлическим голосом. — И начать быть полезным.

Так всё и началось.

Сначала мелочи.

— Мне скучно, Арсений. Купи мне тот кофе из кофейни, а не этот дерьмовый из автомата. Тот, с корицей. И чтобы был горячим, когда придёшь.

Он срывался с пары и мчался через полгорода.

Потом сложнее.

— Конспект по квантовой физике за прошедшие два месяца. Аккуратно, разборчиво. И чтобы все схемы были. К завтрашнему утру.

Он просиживал ночи, переписывая чужие записи своей дрожащей от усталости рукой.

Он приносил всё.

Кофе, конспекты, случайно обронённую мной в коридоре ручку, новые задания, о которых я "забывала" предупредить. Каждый раз я брала это молча, иногда кивая, чаще вообще не глядя. И каждый раз он стоял и ждал. Ждал хоть слова, взгляда, намёка на одобрение.

А получал: — Не стоило. Лажаешь схему на третьей странице.

Или — Кофе остыл. В следующий раз беги быстрее.

Он не возмущался. Не задавал вопросов. Он горел. Унижение, смешанное с экстазом от того, что ему позволяли что-то делать для меня, стало для него наркотиком.

Однажды, вернувшись домой, я застала Арсанэйра не за работой. Он сидел в кресле и смотрел на меня. Его огненные глаза были прищурены.

— Ты используешь резонанс, — констатировал он. Не вопрос. Констатация.

— Ты же сам сказал — использовать, — я сбросила куртку. В руке был стаканчик с тем самым кофе. Я отхлебнула и поморщилась. — Всё равно остывает по дороге. Бежит, как угорелый, а толку.

— Примитивно, но эффективно для данного субъекта, — Арсанэйр склонил голову. — Ты учишься фокусировать импульс. Делаешь это неосознанно, через эмоциональный посыл. Я требую. Ты подчинишься.

— А как иначе? — я плюхнулась на диван. — Ты же не учишь.

— Потому что это должен быть твой путь. Ты нашла применение для магнитного поля. Притягивать и удерживать на расстоянии мелкие железные предметы. — В его голосе не было насмешки. Было любопытство. — Забавно. Человеческая психика так охотно принимает ярмо, если его преподнести как милость.

Я посмотрела на стаканчик в руке. На идеальный капучино с сердечком из пены, которое уже расползалось.

— Он думает, что заслуживает это. Что это его шанс. Его искупление.