Чтение онлайн

Он вынес меня из ванной, легко, будто я была тряпичной куклой. На кровать. Мою кровать. Он бросил меня на простыни, промокшее платье сдернул одним движением, не обращая внимания на мои крики, на мои попытки вырваться.

— Нет! Не надо! — я вопила, но мой голос был слабым, потерянным.

— Молчи, Яна — сказал он, его голос был густым, как смола.

И он взял меня. Не с любовью. Не с желанием. С властью. С утверждением права собственности. Это было грубо, это было болезненно сначала, это было всепоглощающе. И в этом огне боли, в этом смещении границ, в этом полном уничтожении моего сопротивления, что-то внутри меня прорвалось. Не только тело. Не только дух.

Какая-то глубинная, древняя печать.

Я закричала. Не от боли. От смеси злости, от дикого, запретного удовольствия.

Крик был таким громким, таким мощным, что окна задребезжали, а свет в комнате погас и вспыхнул снова.

И в тот момент, в самый пик этого крика, в воздухе над кроватью разверзлась реальность.

Не просто вспышка.

Не просто портал.

Это было как открытие раны в самом пространстве. Зернистая, пульсирующая, темная сфера, из которой вывалились вещи.

Странный, мерцающий инструмент. И свиток, старый, потрепанный свиток, который упал прямо на мою грудь, еще влажную от воды и пота.

Арсанэйр остановился.

Его движение прекратилось. Он отстранился, его горящие глаза были прикованы к открывшейся в воздухе дыре.

Портал медленно закрылся, затянулся, как рана.

Комната была тихой. Были слышны только мои жалкие всхлипы и его тяжелое дыхание.

Я лежала, чувствуя свиток холодным на своей груди, чувствуя его вес на себе, чувствуя пустоту и огонь внутри.

Арсанэйр медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его взгляде уже не было ярости. Было что-то другое. Что-то похожее на изумление. И на глубокое, бездонное удовлетворение.

— Так, — он произнес тихо, его голос был почти мягким. — Вот как открывается портал.

И он протянул руку, не ко мне, а к свитку на моей груди. Его пальцы коснулись старой кожи.

Я не могла говорить. Я могла только лежать и чувствовать, как мир, который я знала, окончательно, бесповоротно разломился на части.

И среди этих обломков лежала я.

Использованная, открытая и наконец, полностью голая.

Холод пергамента на коже был единственным, что я могла ощущать четко.

Боль в предплечье, жжение внутри, пульсация в висках, отодвинулись на второй план, стали далеким гулом.

Я смотрела, как его длинные пальцы снимают свиток с моей груди. Движение было почти бережным. Непривычно.

Он развернул его. Не спеша. В комнате не было ветра, но края пергамента шевельнулись, будто от собственного древнего дыхания. На нем не было букв, которые я могла бы узнать. Только странные, извилистые символы, выжженные или вписанные чем-то темным, что мерцало призрачным светом, едва уловимым для глаза. Этот свет отражался в его зрачках.

— Что это? — мой голос прозвучал хрипло, разбито. Я даже не пыталась прикрыться. Стыд пришел позже. Сейчас была только опустошенная оболочка и жгучее любопытство.

— Инвентарь, — ответил он, не отрывая взгляда от символов. Его голос вернулся к своей обычной, низкой, аналитической тональности. Вся ярость, вся дикая страсть, казалось, испарились, оставив после себя только холодный пепел. — Фрагмент. Карта. Приветствие. Зависит от угла восприятия.

— Это оттуда? Из Улья? — я медленно приподнялась на локтях, игнорируя протест каждой мышцы. Мои глаза скользнули по другому предмету. Инструмент напоминал что-то среднее между скальпелем и стилусом, его металл был не серебристым, а глубокого индиго.

— Да. Эхо твоего крика. Отклик на высвобождение энергии определенного спектра. Сильный отклик.

Высвобождение энергии.

Вот как он это называет. То, что только что произошло. Насилие, которое было и захватом, и капитуляцией одновременно.

— Значит, я открыла дверь? — спросила я, и в моем голосе прозвучала гордость, дикая и нелепая. Я сделала это. Не он. Я.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было одобрения. Не было и осуждения. Был расчет.

— Ты была ключом. Крик был поворотом. Эмоциональный всплеск, смешанный с моей подпиткой, резонировал с фундаментальными частотами моего измерения. Это был неконтролируемый, примитивный выброс. Эффективный, но беспорядочный. — Он махнул рукой в сторону скальпеля-стилуса. — Мы получили мусор. Полезный, но мусор.

Мусор.

Слово обожгло сильнее, чем его прикосновения. Вся эта боль, этот ужас, этот прорыв и все ради мусора?

— А свиток? — я прошипела, указывая на пергамент в его руках. — Это тоже мусор?

— Это данные, — поправил он. — Возможно, схема. Возможно, предупреждение. Мне потребуется время, чтобы декодировать эти символы. Они старше, чем я ожидал.

Его мощная фигура, теперь спокойная и собранная, казалась еще более чужеродной среди знакомого беспорядка моей спальни.

Он поднял этот странный инструмент, взвесил его на ладони. Каждое движение было экономным, изучающим.

— Ты доволен? — вырвалось у меня. Я не могла сдержаться. — Ты получил то, что хотел. Портал. Доступ.

Он остановился и медленно повернулся ко мне. Его лицо было невозмутимым.

— Доволен — Его глаза скользнули по моему телу, и в них мелькнула тень того самого огня, но тут же погасла, задавленная холодным анализом. — Ты не батарейка. Ты Яна.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была острой, ясной. Настоящей.

— А что теперь с ним? С Арсением? — спросила я, меняя тему. Мысль о нем, бледном, покорном, уходящем в темноту, вызывала странную смесь триумфа и щемящей тоски. Я добилась своего. Он сломался. Увидел монстра и сломался. Почему же это не чувствовалось как победа?

— Он будет спать. Забудет детали. Останется смутное чувство страха, отвращения и невозможности. Он больше не будет считать тебя доступной. Его программа ухаживания дала сбой. — Арсанэйр говорил о нем, как о неисправном гаджете. — Твоя маленькая месть исполнена. Эффективно, хотя и примитивно.

— Это не было просто местью! — я выкрикнула, сама не понимая, почему защищаюсь. — Это был эксперимент! Ты сам сказал!

— И то, и другое, — он пожал плечами, как будто это не имело значения. Он разложил артефакты на моем же рабочем столе, будто это были канцелярские принадлежности. — Теперь у нас есть более важные задачи. Декодирование. Анализ. И определение параметров для более контролируемого открытия портала.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде появилась тень того, что можно было принять за уважение? Нет. За признание функциональности.

— Ты кричишь достаточно громко, чтобы разорвать ткань реальности, — произнес он. — Это достойно внимания. Теперь нам нужно научить тебя кричать в нужной тональности.

С этими словами он повернулся и направился к своему обычному месту у окна. Диалог был окончен. Инцидент исчерпан. Получены данные. Переход к следующей фазе.

Я осталась сидеть на смятой, влажной постели, среди тишины, которая теперь казалась оглушительной.