Чтение онлайн

Боль в теле постепенно давала о себе знать — синяки, ссадины, глубокая, ноющая пустота внутри. Но сильнее всего болело что-то другое.

Обида? Унижение? Осознание, что даже в таком акте предельной, животной близости и насилия я была для него всего лишь инструментом. Ключом. Проводником.

Я посмотрела на свои дрожащие руки. На синяк, уже проступающий на предплечье в форме отпечатка его пальцев.

Он был прав. Я кричала достаточно громко. Достаточно громко, чтобы вызвать отклик из ада.

И теперь, когда эхо этого крика затихло, осталась только я.

Использованная. И бесконечно, до ужаса одна в комнате с существом, для которого я была просто полезным инструментом.

Я медленно потянулась к одеялу, натянула его на себя. Холод пергамента на коже сменился холодом одиночества.

Голос демоницы внутри молчал. Притих, потрясенный, или, возможно, наконец удовлетворенный.

Тихо, будто не желая тревожить уже разорванную ткань ночи, я поднялась с кровати. Каждый мускул кричал о протесте, каждое движение было пыткой. Стыд накатывал волнами. Горячими, кислотными. Мне хотелось зарыться под землю, раствориться, исчезнуть.

Но я не исчезла.

Я дошла до ванной и, скрипя зубами, залезла под душ. Горячая вода обожгла кожу, ту самую кожу, которую он смывал так грубо. Я стояла там, пока вода не стала ледяной, пытаясь стереть с себя не только физические следы, но и память.

Его руки. Его вес. Его утверждение права собственности. Но память была въедливой, как смола.

Когда я вернулась в комнату, промокшая и дрожащая, он сидел в своей позе наблюдателя, его глаза были прикованы к свитку на моем рабочем столе. Он не обратил на меня внимания. Не спросил, как я. Не сказал ничего. Тишина была густой, тяжелой, словно бетонная плита, придавленная к груди.

Я повалилась на диван, стараясь не заскулить от досаты.

Слово скулить застряло в голове. Это было точное слово. Не рыдать. Не кричать. Заскулить как щенок, которого отлучили от матери и бросили в холод.

Первый раз. Первый раз, и такой жестокий, такой унизительный. Между ног саднило, будто там остались осколки стекла. Тело бил озноб не от холода, а от глубокой, внутренней опустошенности.

Я сжалась в комок, уткнулась лицом в подушку и закрыла глаза, пытаясь заставить мир исчезнуть. Он исчез. На несколько мгновений. Затем я почувствовала движение воздуха, легкое изменение давления в комнате.

Арсанэйр подошёл. Не резко. Не с той стремительной, хищной грацией, как раньше. Он просто подошёл и остановился рядом с диваном. Я не открывала глаза. Я чувствовала его присутствие. Жаркое, плотное, как излучение от реактора.

Не трогай меня.

Хотелось выкрикнуть, но голос не слушался.

Я уже не могла сопротивляться. Тело стало чужим, тяжелым, парализованным от боли и усталости.

Он не сказал ничего. Просто взял на руки.

Это было не похоже на то, как он брал меня раньше. Грубо, как предмет.

Это было точным. Экономным движением, но без жестокости. Его руки подхватили меня, одна под спину, другая под колени, и он перенес меня с дивана на кровать. Я замерла, ожидая очередного нападения, очередного утверждения власти.

Но он уложил меня на простыни. Чистые, сухие, не те промокшие и разорванные и… лег рядом.

Он сменил постель, пока я была в ванной?

Я открыла глаза.

Он лежал на спине, его огромное тело занимало половину кровати. Затем он потянул меня к себе, положив мою голову на свою грудь. Его рука. Та самая, что сжимала мое предплечье с силой, способной сломать кости теперь медленно, почти неуверенно, начала поглаживать мои волосы.

Я застыла. Это было невозможно. Это был обман. Сновидение. Или новый, более изощренный способ издевательства.

Но от его тела исходил жар. Не жар ярости или желания, а жар простого, физического тепла. Постоянный, глубокий, как тепло от печи. И этот жар, и медленные, ритмичные движения его руки по моей голове, начали делать странное дело. Озноб внутри постепенно стихал. Мускулы, скованные спазмом, начали расслабляться. Стыд и злость отступили на задний план, уступив место простому, животному истощению.

Я не сопротивлялась. У меня не было сил сопротивляться. Я просто лежала там, слушая странный, почти несуществующий звук его дыхания, чувствуя тепло его кожи под своим лицом, и наблюдая, как темнота в комнате начинает становиться мягкой, не угрожающей.

И я заснула.

Не просто провалилась в забытье. Заснула глубоко, тяжело, как после долгого физического труда.

И мне снилось. А может быть, это был и не сон.

Арсанэйр был рядом. Он не говорил. Но его присутствие было там. И в этом присутствии происходило что-то. Он касался моего лба легким, почти неощутимым прикосновением губы. Затем щеки. Затем уголка губ. Затем шеи. Это не были поцелуи в привычном смысле. Это были касания. Исследования. Как будто он изучал структуру кожи, температуру, реакцию. Но в них не было грубости. Не было насилия. Была концентрация. И что-то еще. Что-то, что я не могла определить, но что казалось почти осторожным.

Приснилось, — сказала себе часть моего разума, когда я начала просыпаться.

Это просто бред истощенного мозга.

Утренний свет был резким и неумолимым. Он прорезал комнату, освещая свиток на столе и инструмент индиго.

Арсанэйр лежал неподвижно, его глаза были закрыты. Но я чувствовала, что он не спал. Он был в состоянии наблюдения. Бездействующего наблюдения.

Я попыталась отодвинуться, но его рука, лежащая на моих волосах, слегка сжалась. Не чтобы удержать, скорее как автоматическая реакция. Он открыл глаза. Огненные зрачки смотрели прямо на меня, но в них не было огня ярости или холодного анализа. Они были просто наблюдающими.

— Ты кричала, — произнес он, его голос был тихим, почти монотонным. — Это истощает ресурсы. Восстановление необходимо.

Это был не ответ на мой возможный вопрос. Это было объяснение его действий. Практическое, логическое объяснение. Он обеспечил восстановление. Как инженер обеспечивает охлаждение перегруженной системы.

Я отодвинулась окончательно, села на кровать. Синяки на теле были отчетливыми, как карта его владения. Между ног все еще саднило. Но озноб ушел. И стыд отступил, превратившись в холодное, ясное осознание.

Внутри меня, в той части, где жила демоница, ее голос прорезал тишину, язвительный и четкий:

ФуЭтот Король ада оказывается знает что такое нежность. Или просто эффективный менеджмент ресурсов. Как думаешь, Яна?

Я не ответила ей. Я смотрела на Арсанэйра, который медленно поднялся с кровати, его движения были плавными, точными, как всегда. Он подошёл к столу, взял свиток, изучая его снова.

— Ты… — я начала, но голос был хриплым. — Ты сделал это, чтобы я восстановилась? Чтобы я могла кричать в нужной тональности еще?