Чтение онлайн

Призрак был силен. А еще умел и техничен. Мы то и дело пересиливали нож, то и дело перехватывали его, отбирая друг у друга и стремясь ударить в наиболее уязвимые точки: подмышку, живот, шею, пах. И каждый всегда мог предугадать действие другого. Каждый мог быстро найти решение и защититься от смертоносного клинка.

Мы катались по берегу, то я оказывался в выигрышной позиции сверху, то он.

В технике мы несомненно были равны. Но в самом начале схватки я понял одну вещь — мое тело, молодое тело девятнадцатилетнего парня, уступает Призраку в силе.

Мое тело гибче, быстрее. Мышцы, приспособленные на взрывное усилие, помогали мне выжить в этом бою не раз и не два. Но в спокойной, выносливой силе, в способности долго прилагать усилие, я ему уступал.

И когда мы оказались у обрыва, я это почувствовал особенно хорошо.

Мы боролись прямо у края берега. Лежали вдоль него, и под нами в каких-то полутора метрах шумел Пяндж. Я буквально мог слышать, как каждое наше движение, каждое усилие заставляет куски подмытой глины откалываться от берега и с всплеском падать в воду.

Призрак был сверху. Нож его застыл надо мной. Острие смотрело в сердце. А он налегал.

Я стиснул зубы. Осознавая, что еще миг, другой, и клинок вонзится в мое тело. Руки горели огнем. Мозг быстро, холодно соображал, как повернуть исход в мою сторону.

Призрак завыл, навалившись на рукоять изо всех сил. Его злые темные глаза уставились прямо на меня. Расширились, округлились. Казалось, вот сейчас он вытаращит их так сильно, что они полезут из глазниц.

«Чего таращишься, падла?» — промелькнуло у меня в голове.

А потом пришло и решение.

Я просто взял и плюнул ему в рожу. Прямо в глаза.

Призрак с отвращением зарычал, зажмурился, а я отклонил его нож. Клинок со звоном ударился о камни. Я схватил Призрака за ворот свободной рукой. А потом снова дал ему в морду лбом, на этот раз попал так, что хрустнуло. Призрак не издал ни звука, лицо его тут же расслабилось, и я почувствовал, как Призрак заваливается набок, к Пянджу.

Я отправил его в нокаут. Выгнал сознание из головы своим ударом. Но его тело, напряженное, заклинившее в конвульсиях, все еще сопротивлялось обмороку. Пальцы все еще держались за мою одежду. Да еще и тащат меня за собой.

Я принялся до боли в пальцах хвататься за береговые камни, одновременно стараясь отпихнуть Призрака от себя свободной рукой и ногами.

— Граната! Граната! — заорал вдруг Малюга где-то на берегу.

На эти его слова реагировать мне было некогда.

Я все еще старался отделаться от Призрака, когда берег под нами обвалился.

Это случилось так быстро, что холодная вода, в которую я попал, будто бы ошпарила разгоряченное в драке тело.

Вздохнуть я не успел. В рот и нос тут же хлынула вода. У нее был землистый привкус.

Легкие сдавило от недостатка воздуха.

Перед глазами все потемнело, верх, казалось, перемешался с низом. К бесконечному гулу Пянджа, что был теперь не внизу, как раньше, а вокруг, примешался скрежет речных камней, влекомых по дну волей реки.

Эта воля сейчас увлекала за собой и меня. Первые несколько мгновений она крутила меня, словно марионетку. Но потом кое-что произошло.

Сквозь толщу воды я услышал хлопок. Гулкий, приглушенный, звучавший где-то сверху.

«Сверху» — промелькнуло у меня в голове.

Не разжимая зажмуренных глаз, я быстро сориентировался, на ощупь попытался взмахнуть руками, по звуку определив, где же верх.

Но дно я нашел быстрее. И последнее, что я успел почувствовать — сильный удар по голове, выбивший из меня все сознание.

— Саша? — спросила Наташа, положив голову мне на грудь. — Проснись, Саша.

Теплое солнце грело мне лицо. Его ласковые лучи нежно касались кожи, словно женские прикосновения.

«Теплое. Утреннее, — подумал я, — на Кубани у нас хорошо. Жара набирает обороты только к обеду, а сейчас — милое дело».

А потом разлепил глаза.

— Ты заснул? — спросила Наташа, — притомился?

— Нет, — улыбнулся я.

Наташа пошевелилась. Она подняла голову. Потом приподнялась на локте. Заглянула мне в глаза. Ее красивые русые волосы на солнце казались золотыми. Такими же золотыми, как пшеничное поле, что раскинулось впереди.

«Какая же она красивая, — подумал я, заглядывая в ее глубокие, голубые глаза, — самая красивая».

Над головой стояло ровное голубое небо. Лесополоса, защищающая поле от суровых южных ветров, раскинулась над нами. А дальше — поле. Большое, бескрайнее поле пшеницы.

«Конец июня, — промелькнуло в голове. — зреет».

— Можно я тебя кое-о чем спрошу, Саша? — проговорила Наташа бархатным, спокойным голосом.

— Можно, — с улыбкой ответил я.

Внезапно лицо девушки ожесточилось. Стало суровым. Взгляд сделался волчьим.

Небо, казалось, тут же затянуло тучами. А может быть, они там уже были?

Поднялся ветер, океан пшеницы ожил, поддаваясь его порывам.

— Почему ты ушел? — спросила девушка хрипловато.

— Наташа? — нахмурился я.

— Почему ты оставил меня одну?

Внезапно ее молодое, юное лицо изменилось. Возраст проступил на нем. Она превратилась в ту самую Наташу. В мою жену. Ровно в такую, какой я ее помнил в конце жизни.

— Почему ты ушел туда, в прошлое? Почему оставил меня одну?

Я ей не ответил.

— Потому что был должен? — спросила она.

Я молчал и тут.

Наташа тяжело вздохнула. А потом потянулась к моему лбу. Прикоснулась. Прикосновение это было холодным и влажным. А еще жгло так, будто трогали свежую рану.

— Я никогда не уходил, — ответил я наконец. — И ты это знаешь.

Наташа улыбнулась.

— Знаю. Но не чувствую.

Я стиснул зубы. Почувствовал, как на лице играют желваки.

Наташа вдруг тихо, по-доброму рассмеялась.

— Проснись, — сказала она теплым, добрым голосом.

А потом снова коснулась моего лба.

Я распахнул глаза. Вздрогнул и подорвался. Сел.

Стеганый курпай, которым я оказался укрыт, сполз, обнажив меня по пояс.