Описание Отечественной войны в 1812 году
Шрифт:
Таковы были действия и намерения нашего врага, со времени выступления его из Москвы до прибытия в Боровск. Обратимся к вождю Русских сил. О первом появлении на новой Калужской дороге французов, то есть дивизий Брусье и Орнано, Князь Кутузов немедленно был извещен Дороховым, стоявшим в Катове, где ежедневно имел он сшибки с неприятелями и не оставлял их в покое. От взятых им 7 Октября пленных узнал он, что к Фоминскому пришли Брусье и Орнано. «Удостоверясь в сем лично, – доносил Дорохов, – думаю, что неприятель намерен удержать Фоминское и, может быть, пользуясь превосходством сил, истребить вверенный мне отряд. Я оставил на прежних местах легкую кавалерию, а с остальным отрядом отошел к Корякову. Я стараюсь скрывать от французов мои силы и, кажется, уверил их, что мой отряд состоит из одной кавалерии, без пехоты и пушек. Думаю, что ободренные этою мыслью, они пойдут вперед, чтобы занять Катово, за что надеюсь строго наказать их» [453] . По получении сего донесения тотчас посланы были из Тарутина 2 полка пехоты в подкрепление Дорохова. Фельдмаршал возлагал полную надежду на его опытность и был уверен, что неприятельские движения не ускользнут от него. Следующие строки из донесения Дорохова могут послужить доказательством его верного взгляда на военные соображения и того, что Князь Кутузов мог быть спокоен, поручив ему наблюдение одного из самых главных путей. «Что касается до движения Брусье, – пишет Дорохов, – то полагаю оное необходимым для неприятеля по следующим причинам: коль долго армия французская находилась около Москвы, то линия коммуникации ее простиралась от Можайска до Москвы, но теперь неприятель находится около Воронова, выбирая себе кратчайшее сообщение, открыл оное на Вороново и Ожигово и оттоль на Кубинское и Можайск. Для прикрытия сей линии нужны ему Фоминское и Борисов. Но так как сие действие неприятеля может быть предварительным движением целой его армии на Боровск,то я за нужное почел взять все меры, чтобы как можно скорее быть извещаему о всех его движениях». Это донесение свидетельствует также, что без меры прославленное движение Наполеона на новую Калужскую дорогу было предусмотрено Дороховым и отнюдь не удивило русских, как о том пишут иностранцы.
По одному только донесению Дорохова не мог Князь Кутузов оставить Тарутинского лагеря со всей армией, не будучи вполне уверен в истинных замыслах Наполеона. Легко могло случиться, что Наполеон отрядил часть войск к Фоминскому, единственно с намерением выманить Фельдмаршала из неприступного Тарутина. Важны были минуты; все дело состояло в искусстве маневрировать. Князь Кутузов начал с того, что послал Дохтурова с его корпусом, легкой гвардейской кавалерийской дивизией и частью конной Тульской дружины через Аристово к Фоминскому, приказав ему схватить Брусье и удостовериться в намерениях Наполеона, не вступая, однако, в дело, если неприятель окажется в превосходных силах. Дохтурову подчинили также отряд Дорохова и дали двух партизан, Сеславина и Фигнера. В то же время Милорадовичу велено сделать ложное нападение на Вороново [454] и вообще на неприятеля, стоявшего на старой Калужской дороге, с целью занять его во время движения Дохтурова на Фоминское и тем отвлечь внимание, не допуская отправить подкрепление к Брусье в Фоминское. 10 Октября, рано поутру, Дохтуров выступил из Тарутина, приказав Сеславину и Фигнеру, каждому с партией из 500 конницы, идти вперед, открывать движение неприятеля и присылать частые донесения. Под вечер корпус пришел в Аристово и расположился на несколько часов. Вскоре явился Дорохов и донес, что он заметил около Фоминского и за Нарой биваки, огни и артиллерию, но по причине лесистых мест сил неприятеля определить не может. Дохтуров решился ожидать в Аристове известий от партизан, находившихся на левом берегу Нары [455] . Он ждал недолго. Через 2 часа, в половине 9-го, приехал Сеславин, ведя с собой несколько схваченных им гвардейцев Наполеона. Пленные показали, что в Быкасове, в 6 верстах от Фоминского, расположились на ночлег корпус Нея, две дивизии гвардии и сам Наполеон, что сии войска уже пятый день выступили из Москвы и вся армия идет по той же дороге от Мочей к Быкасову, а в Москве, кроме больных, никого не осталось, и подорвано множество снарядов, за неимением лошадей к отправлению их вслед за выступившими оттуда войсками. Пленные заключили показанием о слухах, распространенных в неприятельской армии о предположении Наполеона идти на Можайскую дорогу. Тогда же явился к Дохтурову дворовый человек из Боровска и объявил, что сам видел, как неприятели туда входили. Дорохов равномерно известил о занятии французами Боровска. Донося Фельдмаршалу о сих различных показаниях, Дохтуров присовокупил:
«Я остановил корпус в Аристове и далее не пойду, ибо вблизи большие неприятельские силы не дают возможности атаковать. Кавалерию подвину я вперед для наблюдения за неприятелем, не выпуская его из вида. На Боровскую дорогу пошлю сильнейшие партии узнать о количестве и роде войск, туда следующих, что довольно может обнаружить неприятеля» [456] .
Доставление Князю Кутузову столь важного донесения поручено было находившемуся при Дохтурове за дежурного Штаб-Офицера, Болговскому. Не доверяя быстроте своей лошади, Болговской взял для перемены несколько других лошадей и, несясь с возможной скоростью, прискакал в Леташевку прямо к Коновницыну, который, вместе с Полковником Толем, немедленно понес к Фельдмаршалу привезенное донесение и через несколько минут, по приказанию его, ввел в его избу Болговского. Фельдмаршал сидел на постели, в сюртуке, потому что на войне никогда по ночам не раздевался. Чувство радости сияло в глазах его. «Скажи, друг мой, – спросил он посланного, – что такое за событие, о котором привез ты мне весть? Неужели воистину Наполеон оставил Москву и отступает? Говори скорей, не томи сердца; оно дрожит!» Болговской донес подробно обо всем, происходившем в Аристове. Когда он окончил рассказ, Князь Кутузов захлипал от слез и, обратясь к образу Спасителя, произнес следующие слова: «Боже, Создатель мой! наконец ты внял молитве нашей, и с сей минуты Россия спасена!» [457] Фельдмаршал приказал: 1) Дохтурову употребить все способы для скорейшего перехода из Аристова к Малоярославцу и прикрытие Боровской дороги до прибытия туда главной армии [458] . 2) Ему же тотчас отправить 4 казачьих полка, усиленным маршем, для предупреждения неприятеля на Боровской дороге. 3) Платову со всеми казачьими полками и ротой конной артиллерии идти к Малоярославцу [459] . 4) Всей армии быть готовой к выступлению. 5) Милорадовичу сделать обозрение, стараясь открыть настоящее расположение неприятельского авангарда, и если этот авангард станет делать фланговый марш вверх по Наре, то отделить казаков и часть кавалерии для наблюдения за его движением, а самому Милорадовичу, с 2-м и 4-м пехотными корпусами и кавалерией, идти вслед за армией [460] . 6) Партизану Князю Кудашеву обратиться для поисков на старую Калужскую дорог [461] . 7) Калужскому Губернатору Каверину принять все нужные в таких обстоятельствах меры [462] . Вскоре после рассылки повелений Милорадович донес, что вследствие ложного нападения на Вороново, предписанного ему накануне, когда Дохтуров пошел к Аристову, и по всем известиям, какие можно было собрать, открылось, что неприятель тянется к новой Калужской дороге. Таким образом, не осталось и тени сомнения насчет умыслов Наполеона. Очевидно было, что он производил большое движение, намереваясь обойти Тарутинский лагерь слева и достигнуть Калуги через Боровск и Малоярославец. Надлежало спешить для преграждения ему пути, а как уже нельзя было предупредить его в Боровске, то Князь Кутузов положил вести армию на Малоярославец и там, соединенно с Дохтуровым и Платовым, дать Наполеону отпор. Выступление из Тарутина замедлилось несколькими часами, потому что под конец пребывания в укрепленном лагере надлежало посылать верст за 20 и далее на фуражировку, куда накануне было отправлено много лошадей из конных полков и артиллерии. Когда фуражиры возвратились, армия двинулась из Тарутина, 11 Октября после полудня, через Леташевку и Спасское. Милорадовичу велено, на другой день с рассветом, следовать за армией с авангардом по той самой дороге, по которой она пошла, а казакам его прикрывать марш со стороны Боровска [463] .
Еще прежде получения сего повеления послал Милорадович своего Адъютанта Киселева, с казачьей партией, к Москве, приказав удостовериться, действительно ли очищена она от неприятеля, и узнать, что в ней происходило. Киселев вошел в Москву вскоре после выступления оттуда Мортье; таким образом восстановлено было прерванное в течение шести недель прямое сообщение армии с столицей.
К вечеру 11 Октября тронулись обозы за армией и совсем опустел Тарутинский лагерь. Не обагрились кровью твердыни, заслонявшие собой избраннейших защитников России, но под кровом их отдохнуло войско, собралось с силами, первое «ура!» возвестило бегство неприятеля, первое выражение радости блеснуло на лицах полков, приветствовавших в Тарутине зарю освобождения Отечества. Выходя из Тарутина, Князь Кутузов писал к помещице, Обер-Гофмейстерине Нарышкиной: «Река Нара будет для нас так же знаменита, как Непрядва, на берегах которой погибли бесчисленные ополчения Мамая. Покорнейше прошу вас, чтобы укрепления, сделанные нами близ Тарутина, укрепления, которые устрашили полки неприятельские и были твердой преградой, близ коей остановился быстрый поток разорителей, грозивший наводнить всю Россию, чтобы сии укрепления остались неприкосновенными…. Пускай время, а не рука человеческая их уничтожит; пускай земледелец, обрабатывая вокруг них мирное свое поле, не трогает их своим плугом; пускай и в позднее время будут они для России священными памятниками их мужества; пускай наши потомки, смотря на них, будут воспламеняться огнем соревнования и с восхищением говорить: «Вот место, на котором гордость хищников пала пред неустрашимостью сынов Отечества!» Сосед ваш, Князь Волконский, вызывается поставить памятник Русским воинам на земле принадлежащего ему селения Леташевки, но вы не имеете нужды воздвигать памятников. Тарутинские укрепления, грозно возвышающиеся между спокойными вашими нивами, будут сами по себе неизгладимыми следами Русского мужества и Русской славы».
Благодарность современников превзошла скромные желания Князя Кутузова, и Тарутино, где был первый рассвет победы, украсилось и первым, сооруженным во славу Отечественной войны, памятником. Сын Фельдмаршала Графа Румянцева-Задунайского, получив Тарутино в наследство от госпожи Нарышкиной, испросил в 1828 году позволение отпустить крестьян в вольные хлебопашцы, желая, чтобы сие село никогда не переходило в руки частным лицам. Крестьяне восчувствовали, что за такое пожертвование помещика обязаны они случаю, приведшему в 1812 году Русскую армию на их пажити, и изъявили готовность воздвигнуть монумент на собственной свой счет. Когда ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ соизволил на желание Графа Румянцева и просьбу крестьян, приступлено было к сооружению памятника, который окончен и освящен в 1834 году. На нем помещена следующая надпись: «На сем месте Российское воинство, предводительствуемое Фельдмаршалом Кутузовым, укрепясь, спасло Россию и Европу».
Состав и числительная сила армии, 11 Октября, были следующие: Пехотные корпуса2-й, Князя Долгорукого, 3-й, Графа Строганова, 4-й, Графа Остермана, 5-й, или гвардейский, Лаврова, 6-й, Дохтурова, 7-й, Раевского, и 8-й, Бороздина. Кавалерийские корпуса:1-й, Барона Миллера-Закомельского, 2-й (к коему после Бородинского сражения присоединен и 3-й), Барона Корфа, 4-й, Васильчикова, и кирасирский, Князя Голицына. Артиллерией командовал Барон Левенштерн. Во всех корпусах было:
Сражение при Малоярославце
Движение воюющих армий к Малоярославцу. – Дохтуров спешит из Аристова в Спасское. – Нечаянная остановка на Протве. – Дохтуров приходит к Малоярославцу. – Причины медленного движения неприятелей. – Начало сражения. – Прибытие Наполеона. – Русская армия сосредотачивается у Малоярославца. – Упорность сражения. – Дальнейшие намерения Наполеона и Кутузова. – Неприятель занимает Малоярославец. – Русская армия вступает в новую позицию. – Состояние Калуги.
Небольшой, до тех пор едва известный уездный город Калужской губернии, Малоярославец, на правом берегу реки Лужи, стал целью, куда 11 Октября обратились воевавшие армии. К нему шел Наполеон из Фоминского, для открытия себе пути в Калугу, и туда же обратился Князь Кутузов из Тарутина, заградить неприятелю дорогу. Из наших Генералов Дохтуров был ближе всех к Малоярославцу, потому что находился в Аристове, откуда должен был поспешать к угрожаемому месту. Повеление Князя Кутузова было привезено Дохтурову поутру 11-го числа. Он тотчас выступил с пехотой прямо на Спасское, а кавалерию подчинил Дорохову, приказав ему держаться на одной высоте с пехотой, идти вниз по Протве и наблюдать Боровскую дорогу. Дорохову видно было, как тянулись по ней неприятели к Малоярославцу. Бежавший слуга французского генерала известил его, что Наполеон, в 10 часов утра, прибыл в Боровск, и к вечеру ожидали туда его гвардию, для продолжения следующим утром марша на Калугу.
Неприятелям предстоял кратчайший путь от Боровска до Малоярославца, нежели Дохтурову, и, кроме того, они имели выгоду идти столбовой дорогой, между тем как Дохтуров должен был пробираться проселками. Наша пехота удвоила шаг. По расчету времени и общему усердию людей казалось, что мы успеем предупредить Наполеона в Малоярославце, как вдруг представилось неожиданное препятствие. При известии о вступлении неприятеля в Боровск обыватели села Спасского истребили плотины на Протве; река стала так глубока от спущенных мельниц, что без моста нельзя было переправиться войскам [464] . Узнав об остановке по рапорту Дохтурова, Князь Кутузов подтвердил ему приказание прибыть в Малоярославец до рассвета, употребляя все возможные средства для скорейшей постройки мостов на Протве, а по переправе корпуса оставить при них два батальона, с двумя орудиями [465] . В мостах при Спасском настояла тем большая необходимость, что через несколько часов после того должна была проходить по ним армия, на марше своем из Тарутина. Несмотря на всю деятельность, над мостами трудились более 6 часов. Наконец работа была приведена к окончанию, и в 2 часа пополуночи переправился Дохтуров через Протву, где примкнула к нему кавалерия, отряженная им в течение дня направо. Дохтуров продолжал движение ночью и за час до наступления дня, 12 Октября, прибыл к Малоярославцу. В виду города стоял уже Платов, с казаками и ротой конной артиллерии, заранее отправленный туда из Тарутина. По повелению Князя Кутузова, Платов, тотчас по прибытии к Малоярославцу, послал Генерал-Майора Иловайского 9-го и Полковника Быхалова наблюдать дорогу, ведущую из Можайска в Калугу через Медынь.
Как ни ускорял Дохтуров марша, но неприятель предупредил его в занятии Малоярославца, к счастью, однако незначительными силами. Это произошло оттого, что вслед за своим авангардом, состоявшим из корпуса Вице-Короля, Наполеон тихо подвигал армию из Фоминского на Боровск и далее, быв уверен, что Князь Кутузов не замедлит явиться на его левом фланге у Боровска. Вице-Король, с которым Наполеон неоднократно рассуждал о сем предположении, разделял его мнение. Виденные Наполеоном, два дня сряду, беспрестанно в левой стороне казаки отряда Дорохова подавали ему повод к заключению, что Донцы принадлежат к авангарду нашей главной армии, долженствовавшей, вероятно, быть не в дальнем от них расстоянии. К его заблуждению способствовало также прибытие Дохтурова в Аристово. В догадках о намерениях Князя Кутузова утрачено Наполеоном много неоцененного для него времени. Выступив из Москвы поутру 7 Октября, был он по прошествии четырех дней, 11-го вечером, только что в Боровске, расстоянием от Москвы в 88 верстах. Наконец, не видя с левой стороны появление Кутузова, Наполеон приказал продолжать движение к Малоярославцу, не оставляя, однако, прежнего ложного своего убеждения, что, вероятно, будет вскоре атакован с левого фланга. Для того приказано было находившейся в голове авангарда дивизии Дельзона отступить, как скоро позади ее, у Боровска, послышатся пушечные выстрелы [466] . По этой же причине и Дельзон, подойдя 11-го числа пополудни к Малоярославцу, послал туда только 2 батальона, но всей дивизией не занял города, а остановился на левом берегу Лужи, чтобы иметь возможность поспешнее отойти к Боровску, когда придет на то повеление. Быв одинакового мнения с Вице-Королем, своим корпусным командиром, Дельзон ожидал скорее повеления возвратиться к Боровску, нежели приказания идти вперед на Калугу. Если бы Наполеон не останавливал армии в Фоминском и Боровске, а со всеми силами, как решился в Москве, шел прямо на Малоярославец, то встретил бы только Дохтурова и Платова. Этого не случилось, и 11 Октября прошло, с одной стороны, в быстром движении Князя Кутузова к Малоярославцу, а с другой – в колебании Наполеона. Настало 12 Октября, день обильный величайшими последствиями, ибо им поставлена была преграда дальнейшим наступательным действиям завоевателя и началось сокрушение исполинского могущества, сооруженного шестнадцатилетними победами. Дохтуров дал войскам небольшой отдых после усиленного перехода из Аристова. Потом, не желая допустить неприятеля утвердиться в Малоярославце, послал он, в 5 часов темного утра, 2 егерских полка выбить французов из занятого ими квартала. Егеря прогнали неприятеля до нижней части города, где французы удержались в крепких и укрытых местах. Успех егерей был непродолжителен. Дельзон ввел в огонь всю свою дивизию и оттеснил егерей, к которым пошли на подкрепление свежие войска. Приехал Вице-Король и увидя корпус Дохтурова, отбросил мысль о появлении Князя Кутузова слева, приказывая спешить к полю сражения остальным трем девизиям своего корпуса: Брусье, Пино и гвардейской. До прибытия их, то есть до 11 часов утра, Малоярославец пять раз переходил из рук в руки, причем Дельзон был убит. Вскоре пришла дивизия Брусье и вступила в город, куда и Дохтуров посылал один полк за другим. В улицах загорелось самое упорное сражение, но победа не склонялась ни на ту, ни на другую сторону. Все наши полки соревновались в храбрости; Софийский и Либавский несколько раз без выстрелов кидались в штыки. Наши батареи, особенно стоявшие влево от Малоярославца, сильно поражали неприятеля во время перехода его через мост. Для действия конницы не было места в городе, а потому она осталась при наблюдении бродов и дороги к Спасскому, откуда должна была прийти наша главная армия. Дохтуров ожидал ее прибытие тем с большим нетерпением, что у него оставалось в резерве мало пехоты, и он мог видеть с возвышения свежие неприятельские колонны, подвигавшиеся к Малоярославцу. То были дивизии Пино, Итальянская гвардия и корпус Даву, которому Наполеон велел идти для подкрепления сражавшихся, когда на дороге из Боровска получил от Вице-Короля донесение о возгоревшемся бое. Сам Наполеон приехал в полдень к Малоярославцу и остановился на берегу Лужи. Окинув взором место битвы, он приказал навести понтонный мост выше Малоярославца, но его главное внимание было обращено не столько на сражение, сколько на левую сторону, к Спасскому, откуда мог прийти Князь Кутузов. Вскоре собственными глазами удостоверился он в приближении Русской армии – обстоятельство самое неблагоприятное, какое только могло случиться в его положении. Из-за пыльных облаков, обыкновенно поднимающихся впереди громады движущихся войск, блеснули штыки и ружейные стволы. Наполеон не мог долее сомневаться, что Князь Кутузов подоспевал заградить ему желанный путь в Калугу. Всю ночь шел Фельдмаршал из Тарутина, с корпусами: Графа Строганова, Раевского, Бороздина, гвардией и всей находившейся в Тарутине кавалерией. Милорадович, с корпусами Князя Долгорукого, Графа Остермана и кавалерией авангарда, был еще позади. При выступлении из Тарутина показалось войскам, что их ведут не против французов, но назад. В грустном раздумье промаршировали они всю длинную, темную ночь. На рассвете послышался гул выстрелов. Гром орудий становился с каждым шагом внятнее, и, к неизъясненной радости войск, они увидели, что не назад идут, но приближаются к полю сражения. С восходом солнца открылся Малоярославец. Переправясь через Протву и не доходя до города 5 верст, Князь Кутузов велел сделать привал, составить ружья и отдохнуть, а сам сел посреди колонн на скамейку. Только корпус Раевского продолжал марш к Малоярославцу. Желая подробно узнать о положении дел, Князь Кутузов послал вперед Коновницына, который, по своему обыкновению, не удовольствовался одним обозрением, но с первыми встреченными ими войсками ударил на неприятеля. Потом пришел Раевский и решительно восстановил бой в нашу пользу. В 6-й раз город остался за нами, исключая крайние дома близ Лужи, где французы удержались.