Чтение онлайн

В 1елсграмме Иванова-Ринова ничего не говорится и чгmix. Между тем их отношение к событиям 18 ноябри мо1ло иметь решающее значение по ряду причин: I >>мair!ующпм Западным фронтом был чех генерал Сы-

......пи, а екатеринбургской группой командовал аван-

• *• •inn I чех Гайда. Наиболее надежную и боеспособную ми, mi фронте составляли как раз чехословацкие вой- 96 ска, а отношения с ними нельзя было назвать дружественными 97.

Надо признать, что у Колчака и его сторонников имелись основания опасаться противодействия со стороны чехословаков. Началось с того, что 22 ноября командующий Западным фронтом Сыровый издал явно враждебный новой власти приказ. Содержание приказа, равно как и самый факт его издания, расценивались сторонниками Колчака как исключающее всякие сомнения выступление чехов против омского переворота и в защиту Директории 98.

Еще более тревожными были донесения контрразведки. По ночам в Челябинске в вагоне Патейдля собираются чехи и русские и совещаются до утра. Сам Сыровый приказал предоставить бежавшим из Омска членам Учредительного собрания безопасное для них помещение и приставить к ним надежную охрану из сербов. Установленная Сыровым цензура запретила печатать изданное новым правительством «Положение о временном устройстве государственной власти в России». В Уфе под защитой чеховойск бывшими членами самарского Комуча образовано правительство, которое уже обратилось ко всем правительствам Европы и Америки с протестом по поводу омского переворота и с просьбой о помощи; телеграммы пересылаются с помощью чехословаков. На 2 декабря 1918 г. в Уфе назначено совещание бывших участников сентябрьского уфимского совещания для создания федерации против Колчака. Уфимские комучовцы вступают в переговоры с Москвой с предложением создать общий фронт борьбы против Колчака *.

Но радости и надежды уфимских учредиловцев и сторонников Директории на поддержку со стороны чехословаков оказались весьма кратковременными. Стоило юлько колчаковскому правительству обратиться к Жа-пепу, как все изданные Сыровым приказы и ограничении были, не без участия Штефанека, тотчас отменены, а членам вновь созданного уфимского правительства пришлось спасаться бегством.

Значительно более серьезным было выступление Семшова. В обширной телеграмме Вологодскому, Дутову, Хорвату и Иванову-Ринову он категорически заявил, чю Колчака не признает и что в качестве командующею войсками Дальнего Востока он выставляет кан-дпдатами Деникина, Хорвата и Дутова. Заканчивалась нмичрамма ультиматумом: если в течение 24 часов не оудст ответа о передаче власти одному из указанных кан-III патов, он объявляет автономию Восточной Сибири.

Надо сказать, что Семенов не только грозился. Держа в своих руках Забайкалье, он тут же прекратил цепкую связь Омска с Владивостоком (а следовательно, и е внешним миром, не разрешив переговоров по прямому проводу даже Жанену), задерживал идущие в 11мек поезда с боеприпасами и со снаряжением и забирал и I них себе все, что считал необходимым, не останавливаясь даже перед столкновением с чехословаками "п.

Чтбы толкнуть Иванова-Ринова на враждебные Ом-м, ^ чгйетвии, Семенов пустил слух, что Колчак распори П1ЛТЯ арестовать и его. Но, начав переговоры с Хораном о возможности остаться на Дальнем Востоке,

......... Рниов в свою очередь стремился использовать

ии. пилении своего «друга атамана», чтобы, продолжая ......I tit ру с Омском, заработать себе политический катила «Мои попытки, — говорится в шифровке его от 1 и лори 1918 г. па имя Колчака и Вологодского,— .......ап, шамана Семенова отменить принятое решение 99

потерпели неудачу. Омск остается во власти местных переживаний и не усвоил до сих пор грозных опасностей, надвигающихся с востока... Без связи с внешним миром, без снабжения армия наша рухнет. Мы — игрушка иноземных сил, которые Омск недостаточно учитывает. Но если мы не учтем значения Востока и этих сил, стоящих вне нас, то мы погибнем, как бы ни были велики наши подвиги и наши жертвы...» 100

Мы привели выдержки из некоторых архивных документов, наиболее ярко освещающих борьбу за власть в лагере сибирской контрреволюции в период подготовки переворота 18 ноября 1918 г. и в первые недели после его осуществления. Вносят ли документы эти что-либо новое в упомянутые в начале настоящего раздела версии и можно ли в них найти ответы на поставленные нами вопросы?

Борьба за власть началась между многочисленными белогвардейскими правительствами с первых же дней их образования после падения Советов. Состоявшееся в Уфе с 8 по 23 сентября 1918 г. совещание ничего, по существу, в этом отношении не изменило. В уфимском скопище были представлены все, кто стремился к низвержению Советов, начиная от монархистов и кончая «социалистами» и «демократами» в лице эсеров и меньшевиков. Конечно, не приходится говорить о каком-то совещании даже для тех своеобразных условий и разношерстного в политическом отношении состава его участников. Более двух недель длилось позорное политическое торжище, на котором главными конкурентами выступали самарский Комуч и омское временное сибирское правительство. Естественно возникает вопрос: о чем же все это время совещались в Уфе, какие мировые проблемы решались? Меньше всего было официальных открытых заседаний. Главным полем словесных поединков были частные совещания, на которых каждый из названных нами политических китов стремился договориться с менее сильными группировками и заручиться поддержкой их. На это требовалось, конечно, немало времени — каждый стремился продать себя подороже и повыгоднее. Но, в конце концов, не это отняло времени больше всего. Основным виновником затянувшихся переговоров была Красная армия Восточного фронта, развивавшая успешное наступление от Волги к Уралу. Стоило получить в Уфе с фронта сведения о каком-либо самом незначительном успехе войск Комуча, как этот последний, превращая любую тактическую удачу в крупную победу и в «начало поражения Советов»,' тотчас же повышал свои требования и претензии и не шел ни па какие уступки. Но стоило получить в Уфе сведения другого порядка, донесения об оставлении частями Комуча какой-либо самой захудалой, не имеющей решительно никакого военного значения деревушки в полтора-два десятка дворов, как тут же основной конкурент Комуча, а именно омское правительство всемерно раздувало масштабы и значение понесенной войсками конкурента неудачи и в свою очередь повышало свои преющий. Действия Красных армий Восточного фронта с га повились объектом политической спекуляции и все-во 1МОЖПЫХ политических комбинаций сборища контрреволюционеров всего Поволжья, Урала и Сибири.

Соотношение сил на совещании оказалось невыгодным для сибирских контрреволюционеров. Из пяти членов набранной Директории двое были самарскими эсерами, омское же правительство получило только одно моего для кадета Вологодского. Но омские главари находили себе утешение в другом. Открытие совещания пмшмеповалось падением белой Казани — все больше мжращвлась подвластная Комучу территория, Омские ьоц I рреволюционеры уже предвкушали наступление дня, iuaa.a и Комучу и Директории придется искать убежите в Сибири. Так оно и получилось: ко времени пере-niiii Директории в Омск удельный вес ее армии и и ррмюрнп катастрофически упал. Можно сказать, автора in и сила Директории держались еще только на 1ЦМПЖИЫХ решениях сентябрьского совещания в Уфе и m i | пом слове его участников. Высокопарные слова о

....., 'mi Директория в своих решениях и действиях ни-

|'"ч\ не подотчетна и не подконтрольна, вплоть дотого I и оунеI сочваио вновь избранное Учредительное со-

' рант , ПОВИСЛИ В ВОЗДуХе.

............ омского правительства было по сравне-

itiii.i . 1111'1пжеппом Директории блестящим. В его распо-

..............и холилась стотысячная армия, усиленно снаб-

....... \нIниmli. Ему подвластной была колоссальная территория от Урала до берегов Тихого океана с многомиллионным населением, богатейшими природными богатствами и готовыми материалами. В глубоком тылу его войск сосредоточивались армии интервентов, авангардные части которых были уже в пути на Уральский фронт. Вполне естественно, что в этих условиях омские главари и не собирались передать власть без борьбы своим старым противникам и конкурентам. С приездом Директории в Омск давнишняя «родовая» вражда между названными контрреволюционными группировками вспыхнула с новой силой. Трудно сказать, чем все это могло окончиться, если бы на арене борьбы за власть не появилась третья сила — военные группировки. Это не было, конечно, случайностью: каждая из борющихся за власть группировок стремилась привлечь на свою сторону и заручиться поддержкой наиболее сильных групп из состава армии, где, как уже отмечено, шла такая же борьба и грызня за лучшие места, более высокие командные посты и т. д.

Следует считать документально и безусловно установленным, что весь период с момента избрания 22 сентября 1918 г. на уфимском совещании Директории и до установления диктатуры Колчака заполнен борьбой названных двух контрреволюционных групп при все возрастающем значении для исхода борьбы военных клик, стремящихся освободиться от политической опеки и действовать как самостоятельная сила.

Показателен в этом отношении следующий факт.

15 сентября 1918 г., в самый разгар уфимского совещания, начальник гарнизона Омска упоминавшийся выше полковник Волков с помощью отрядов Красильникова и Анненкова арестовал президиум Сибирской областной думы и некоторых членов временного сибирского правительства, чтобы установить диктатуру во главе с И. Михайловым. Быстрым и решительным вмешательством чехословаков попытка была тут же ликвидирована: Волков был арестован, а Михайлов сбежал... Не прошло и месяца, как тот и другой снова появились в Омске, чтобы еще раз попытать счастья, создав на этот раз новую, более солидную (благодаря участию

Гюлыпего числа военных) группу претендентов на власть. Назначенный для разбора «дела 15 сентября» специальный суд признал Волкова невиновным, что может служить характеристикой нового соотношения борющихся сил в лагере контрреволюционеров Сибири. Фамилия Волкова неоднократно упоминается в шифровках Белова. Особого внимания заслуживают в них фразы: * Волков ведет переговоры с Колчаком... Теперь мы дей-пиуем с Волковым одни». Еще больший свет на закулисную сторону переворота 18 ноября 1918 г. проливают следующие фразы из шифровок Портнова на имя Ива-иона-Ринова: «...Союзники власть признают, но будто бы I ребуют наказания виновных в перевороте. Все приняли ил себя Волков, Красильников, Катанаев. Безусловно, пудут судимы... Я лично глубоко сожалею, что плодами, побитыми казачеством, из-за вашего отсутствия могут воспользоваться другие» *.

Вряд ли то были случайные фразы, и нет необходимости их пространно комментировать. Портнов спешит успокоить Иванова-Ринова, что бояться ему нечего: Волков и его подручные никого не выдадут. В то же время Портнов упрекает Иванова-Ринова в нерешительное ги, из-за которой организаторы и руководители переворота остались за бортом и потеряли свои позиции, и «специалист по переворотам» Волков за спиной своих •ipyiei'i и единомышленников легко и быстро договорил-| и с Колчаком и на этот раз «сработал» более удачно, чем 15 сентября.