Чтение онлайн

— Что это? — шепчу я.

— Что-то столь же прекрасное, ароматное и уникальное, как ты.

Я не успеваю ответить: доносящийся со двора крик Анны, во всю глотку орущей имя Артура, разрезает воздух. Её пронзительный голос вдребезги разбивает кокон, в котором мы заперлись от всего мира. Он швыряет меня обратно в реальность, где я не имею права даже помыслить о том, чтобы находиться к нему так близко. Заметив, как мгновенно изменилось выражение моего лица, Артур лишь мягко улыбается. Он оставляет долгий поцелуй на моем лбу; закрываю глаза, смакуя предсмертные крохи этого тепла. Прежде чем отстраниться, он набрасывает блузку мне на плечи, прикрывая обнаженную грудь.

Когда он уходит, меня привычно окутывает удушающая, вязкая пустота. Он наклоняется, поднимает с пола кружевное белье и бережно кладет его рядом со мной. Подмигивает на прощание и исчезает из виду.

Я сильнее кутаюсь в блузку, заживо съедаемая тоской по его дыханию и прикосновениям. Это невозможно объяснить, но кажется, будто каждая клеточка моего тела была рождена лишь для того, чтобы её ласкали его губы. Рядом с Артуром мой вечный страх перед чужими прикосновениями испаряется, растворяется, превращаясь в невесомую пыль. Рядом с Артуром у меня появляется странная, абсолютная уверенность в том, что я под защитой. Словно моё тело знало его задолго до этой жизни и теперь отвечает ему непоколебимой верностью.

Провожу пальцами по багровым следам его укусов — они рассыпаны от самой ключицы до ложбинки под грудью. Расчерченная его знаками, одетая в его аромат, я чувствую себя затопленной красотой, которую никогда не надеялась в себе отыскать. Застегиваю белье, натягиваю блузку и поправляю юбку. Когда я запускаю руку в волосы, чтобы снова собрать их, пальцы натыкаются на что-то хрупкое.

«Что-то столь же прекрасное, ароматное и уникальное, как ты».

На мою ладонь опускается восхитительный синий тюльпан. Я и близко не могу сравниться с совершенством этого цветка, но Артур… Артур видит меня именно такой. Его лепестки до безумия мягкие, а глубокий, насыщенный синий цвет приковывает взгляд и завораживает, пока вокруг меня тонким шлейфом расходится его аромат.

Неужели он действительно видит меня такой?

Чем-то прекрасным, ароматным и уникальным. Улыбаюсь сквозь подступившие к глазам слезы, чувствуя, как сердце полнится обретенным домом, а кожа до сих пор горит от его поцелуев.

Глава 30

Артур

Толкаю дверь раздевалки, подхожу к шкафчику и распахиваю его. Достаю черный боевой комбинезон и свой меч. Снимаю футболку, оставшись по пояс голым, и вытягиваю ремень из брюк. Сегодня день поединка с Эдоардо — чистая формальность, от которой мне не терпится поскорее избавиться.

— Арена забита под завязку.

Голос Эдоардо заставляет меня повернуться вправо. Он сидит прямо на полу, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене. Белый комбинезон плотно облегает его тело, фиксируя торс серебристыми накладками, защищающими жизненно важные точки. Его волосы гладко зачесаны назад, руки обтянуты спортивными перчатками, а остро заточенный меч покоится рядом. Сегодняшний бой — наш финал. Маски больше не понадобятся, подданные наконец увидят наши лица.

Снимаю брюки, аккуратно складываю их в шкафчик, затем беру комбинезон и натягиваю его. Ткань мгновенно облепляет кожу, садясь как влитая. Застегиваю молнию на груди и всматриваюсь в свое отражение на металлической дверце гардероба.

— Я слышал, знать вовсю ставит на тебя, делают безумные ставки… Ты знал об этом?

Качаю головой.

— Аристократы никогда не славились выдающимся умом. — Натягиваю перчатки под пристальным взглядом Эдоардо.

— Почему ты не хочешь корону?

Внезапный вопрос заставляет меня замереть на долю секунды.

— С чего ты взял, что я её не хочу? — Продолжаю крепить экипировку.

— У тебя это на лице написано, Артур.

Беру меч, выхватываю его из ножен и делаю пару пробных замахов сначала правой, затем левой рукой.

— И что же у меня на лице написано?

— Что ты проиграешь намеренно.

Эдоардо сверлит меня взглядом, изучая мою мимику так, словно снайпер просчитывает следующую мишень. С ним мне никогда не удавалось скрыть свои намерения: с самого детства он читал меня с какой-то почти опасной легкостью. Возможно, потому что моё лицо было первым, что он осознал в этой жизни, и он научился улавливать малейшие перемены в моем настроении.

Наша связь всегда была абсолютной. Когда у него случались приступы удушья и плача, испуганные придворные девушки в панике звали меня. Я просто садился перед ним, и он тут же утихал. Ему достаточно было немного посмотреть на меня, чтобы снова уснуть. Он до сих пор смотрит на меня точно так же.

Перевожу на него взгляд и натыкаюсь на тот самый чистый свет, каким он дарил меня в детстве.

Улыбаюсь.

— Корона принадлежит не мне, — чеканю я с искренностью. Только королевская кровь имеет право унаследовать трон, а во мне нет ни единой её капли. Я лишь ношу фасад титула, который мне чужд.

— Мне тоже, — отрезает он серьезно.

— Ты ошибаешься. Именно ты — будущий правитель этой страны. — С силой выделяю каждое слово.

Он тяжело вздыхает:

— Нет, я не приспособлен для этой роли, и кончай вешать мне на уши привычную херню. Всё королевство молится, чтобы этот поединок выиграл ты. Я всего лишь второй сын. Никто не хочет видеть меня у власти, и, честно говоря… я их понимаю. Я бы сам себя не выбрал.

Достаю из шкафчика ветошь и принимаюсь полировать лезвие меча.

— Мне плевать, на что молится королевство. Я хочу, чтобы будущим королем стал ты. И я не отдам этот титул никому другому.

У него вырывается нервный смешок; запустив пятерню в волосы, он поднимается на ноги.

— Да не нужен мне этот чертов титул! Почему я не могу жить как обычный парень? Почему я обязан проходить миллионы изнурительных тестов, чтобы доказать, что я идеальный наследник, и соответствовать какому-то больному эстетическому и интеллектуальному идеалу?

Захлопываю шкафчик. У меня нет ответов, способных его утешить. Нас с пеленок дрессировали, выковывая безупречные модели силы и интеллекта. Количество изуверских испытаний, на которых нас взрастили, за гранью человеческих возможностей. Жрецы смотрят на нас как на лабораторных крыс, а Король использует лишь для того, чтобы держать в узде толпу.

— Эдоардо. — Кладу ладонь ему на плечо. Он смотрит на меня с тем же робким блеском в глазах, что и в детстве, и его черты мгновенно разглаживаются. — У меня нет ответов. Нас швырнуло в эту семью, и проклятие это или благословение — неважно. Но в чем я уверен на все сто процентов и о чем не устану тебе повторять: я был рожден, чтобы защищать тебя. И я буду делать это до последнего вздоха.

Он опускает голову: — Почему ты всегда это говоришь? С таким видом, будто готов принести себя в жертву ради меня в любую секунду? Я никогда не просил тебя о подобном.

Приподнимаю его подбородок; его темные радужки сочатся удушающим сопротивлением, которое меня сметает. Ненависть к роли, которую он никогда не выбирал, отчетливо проступает на его лице.

— Потому что мы братья, Эдоардо. А это значит, что ты — часть меня. Я вел тебя все эти годы. Держал за руку, пока ты не научился ходить сам, учил сражаться и охотиться. Я никогда не оставлю тебя одного, тебе достаточно будет просто обернуться — и я окажусь рядом. Всегда.