Чтение онлайн

— Что ты там делаешь? — кричат они мне издалека.

Словно они знают что-то, чего я не понимаю.

— Я из группы дворцовых волонтеров, вышла глотнуть свежего воздуха и… вы разве не почувствовали землетрясение?

Они переглядываются на мгновение, и знаки, которыми они обмениваются, не сулят мне ничего хорошего. Прижимаю ладонь перед собой — ощущение такое, будто я касаюсь прозрачной ледяной пластины. Потрясенно приоткрываю рот.

— Что это значит? — шепчу я.

— Не волнуйся, мы попробуем тебя вытащить.

Тревога удушающим узлом стягивает горло.

— Вытащить откуда, конкретно? — едва не кричу я.

Гвардеец, который говорил со мной, снимает фуражку, чешет затылок и обращается ко мне уже с большим сочувствием:

— Только что был небольшой толчок, мы вышли проверить периметр, и тут возник этот невидимый барьер. Он отрезал весь лес от города. Мы не можем его преодолеть.

Что… возник барьер?

Парень продолжает что-то говорить, но мой мозг застыл на фразе: «Мы не можем его преодолеть».

Что это значит? Мне придется остаться здесь, отрезанной от всех, на этой бесплодной, мертвой земле? Запускаю пальцы в волосы.

Гвардеец жестом велит мне отойти назад и перезаряжает пистолет. Смещаюсь в сторону и наблюдаю, как он прицеливается и стреляет, но пуля просто растворяется в пустоте. Словно барьер способен испепелить свинец. Поверить не могу своим глазам.

— Мне конец.

Опускаюсь на землю. Вдали замечаю Рантала, который ковыляет к солдатам. Его маска сдвинута на подбородок.

— Неужели Зло должно было выбрать именно этот момент, чтобы проснуться? Проклятье, от этих толчков я чуть кувырком не полетел, — он вытирает лоб. Подходит к самой преграде и смотрит на меня без тени страха. — Не бойся, отдохни, поспи, если сможешь. А когда проснешься, мы уже придумаем, как тебя оттуда вызволить.

Выдавливаю натянутую улыбку.

— Ты ведь не скажешь Даме, верно? — вздыхаю я. — Я просто хотела подышать воздухом…

Я уже отчетливо представляю, как она мчится сюда, вне себя от ярости, вытаскивает меня, а затем запирает во дворце и отчитывает целую вечность.

Он качает головой:

— У неё и без того забот хватает. — Облегченно выдыхаю. Рантал переводит взгляд мне за спину и мрачнеет. Прослеживаю траекторию его глаз, и вид иссушенной пустыни заставляет мою кровь заледенеть. — Какое демоническое отродье способно уничтожить живую природу и травить людей? Какое дьявольское создание творит такой кошмар? — бормочет он, нахмурив брови. Медсестра из барака окликает его, вынуждая уйти. — Не переживай, я тут, рядом. Улыбнись, милая барышня. На тебе лица нет от ужаса.

«На лице нет лица… еще бы. Наверное, перспектива быть раздавленной деревом и заживо погребенной в недрах земли посреди мистического землетрясения никого не оставит равнодушным. К тому же, он даже близко не подозревает, что тот мужчина с ребенком… это мой папа».

Тяжелый камень снова давит на грудь.

Тем временем гвардейцы всеми силами пытаются сокрушить эту невидимую стену, что разделяет нас: стреляют одновременно из нескольких пистолетов, пробуют ружье, а затем и вовсе пускают в ход тяжелое оружие. От грохота я вздрагиваю.

Чем дальше, тем более обреченными становятся их взгляды, устремленные на меня. Словно я крыса в мышеловке. Им даже не нужно ничего говорить, чтобы я поняла: я в глубоком дерьме. Холод начинает подступать, нижняя губа дрожит, а пальцы приобретают пугающий синеватый оттенок. Я утыкаюсь спиной в ствол дерева, не сводя глаз с солдат. Наблюдаю, как они разводят костры, пока тьма поглощает лес.

Веки становятся тяжелыми, глаза закрываются, но непрекращающийся звук выстрелов не дает мне забыться сном. Сжимаю подол испачканной в земле рубашки. Как мне отсюда выбраться…

Один из солдат подходит к барьеру и прижимает к нему ладонь:

— Послушай меня, девочка.

С трудом поднимаюсь на ноги, чтобы подойти к нему. Зуб на зуб не попадает от холода, я не могу вымолвить ни слова, изо рта вырывается лишь густой пар, растворяющийся в воздухе.

— Тебе нужно найти дрова, желательно сухие. Разведи костер на ночь, иначе рискуешь замерзнуть насмерть.

Киваю. Следуя его указаниям, отхожу на несколько шагов в поисках веток, которые сгодились бы для костра. Подбирая их с земли, я ловлю себя на мысли об этой безумной разнице между моим пространством и тем, что находится по ту сторону барьера. Они там не страдают от холода так, как я. Неужели здесь совсем другой климат?

Пальцы онемели; разжимаю их пару раз, подношу к губам, пытаясь согреть дыханием. Бесполезно. Температура упала слишком низко. Торопливо подбираю последние ветки, прежде чем вернуться к барьеру.

Сваливая дрова в кучу, я замечаю, что давешний солдат смотрит в мою сторону.

— Ч-что м-мне д-делать д-дальше? — заикаюсь я от холода.

— Командир, это нормально, что её так колотит? — спрашивает подчиненный.

— Нет, — старший качает головой. — У меня предчувствие, что по ту сторону барьера температура стремительно падает глубоко ниже нуля.

Их уверенность тает, они пытаются скрыть панику, но я вижу её в каждом их движении. Чувствую себя жертвенным ягненком, которого ведут на убой.

Присаживаюсь на корточки перед ветками.

— К-как м-мне е-го р-разжечь? — бормочу я.

Солдат, который, судя по всему, возглавляет отряд, принимается подробно объяснять, но мороз сковывает меня, и каждое движение выходит медленным, беспомощным. Вздыхаю, слезы щиплют глаза. Боже, я просто хочу оказаться в теплой комнате и уснуть. Вместо этого я замерзаю насмерть за магической стеной, возникшей из ниоткуда.

«Глупая ты, Лавиния».

— Не сдавайся. Делай всё, как я говорю. Я Лукас. А тебя как зовут?

Голос Лукаса доносится до меня как мягкий, спасительный шепот. Его каштановые волосы гладко зачесаны назад с помощью геля, зеленые глаза внимательно вглядываются в меня, а на менте темнеет легкая щетина.

— Л-Лавиния.

Он присаживается на корточки рядом, берет несколько прутиков и начинает быстро тереть их о ладони. Повторяю, за ним, и он подбадривает меня, веля продолжать и ни в коем случае не терять самообладания. Я не вижу никаких сдвигов. Вздыхаю, готовая сорваться на истерику. Собираюсь уже бросить это бесполезное занятие, как вдруг слабый запах гари щекочет мне ноздри.