Чтение онлайн

Мужчина качает головой: — Что ты видела, Лавиния?

— Я не стану играть в твои психопатические игры. Оставь меня в покое! — кричит она. Я никогда не видел её настолько взвинченной кем-то. Пользуясь тем, что он отвлекся, перебегаю за другое дерево, ближе к нему. Теперь нас разделяют считанные сантиметры. Отсюда я могу напасть.

— Что ты видела? — повторяет мужчина, но на этот раз земля снова начинает ходить ходуном.

— Если это ты мне показал, то сам должен знать! — отбивается она, пытаясь руками нащупать хоть какую-то опору.

— Я знаю, что ты видела. Это твоя прошлая жизнь. Ты лишь должна сказать мне, знаешь ли ты его и где видела в последний раз.

С каждым вопросом его голос гремит всё властнее, а землетрясение становится яростнее. Я должен его остановить. Со всей силы бросаюсь на него. Он оборачивается за мгновение до того, как я наношу удар, и непринужденно улыбается. Он перехватывает мое лезвие рукой; кровь хлещет из его ладони, но он не разжимает пальцев, напротив — оказывает бешеное сопротивление.

Я едва удерживаю натиск, пячусь на пару шагов, пока не опускаюсь на колено. Откуда в нем столько силы? Другой рукой он выхватывает нож и приставляет его к моему горлу. Лавиния издает крик, который приводит в движение солдат по ту сторону барьера. Они наставляют на него пистолеты и ружья, хоть стрельба и бесполезна, и требуют остановиться.

— Убей меня и покончи с этим, — шепчу я.

— Не я должен это сделать. Но ты не оставляешь мне выбора. — Тьма затапливает его глаза. Позволяю мечу упасть на землю, чувствуя, как взгляд Лавинии жжет мне кожу. Краем глаза вижу, что она приближается.

— Назад, Лавиния, — шиплю я.

— Нет… — возражает она и переводит взгляд на человека, держащего меня на мушке. — Вы не можете причинить ему вред.

Тот оскаливается, почти с весельем: — Это еще почему? — Он сильнее вдавливает лезвие мне в шею; стону от боли, не в силах сдержать скрежет зубов.

Лавиния отвечает дрожащим голосом: — Потому что он — тот человек, которого я видела.

Незнакомец роняет нож. Прижимаю ладонь к горлу в том месте, где он меня ранил, и сильно надавливаю, чтобы остановить кровь, одновременно заслоняя собой Лавинию. Сжимаю её руку, даже не отдавая себе отчета в том, что нарушил её запрет не прикасаться к ней.

Достаточно этих странных слов Лавинии, чтобы взгляд мужчины намертво впился в меня — в нем читается дикая скорбь и террор одновременно.

— Этого не может быть, — бормочет он.

С неба внезапно обрушивается плотный проливной дождь, барьер растворяется в воздухе, и гвардейцы бросаются к нам на выручку, мгновенно заковывая незнакомца в наручники. Моя рука продолжает мертвой хваткой сжимать ладонь Лавинии, я крепко держу её за своей спиной, а моя грудь судорожно вздымается от пережитого страха.

Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё, из её глаз вовсю льются слезы. Она оседает на землю, выскальзывая из моих рук. Опускаюсь на её уровень, и когда она встречается со мной взглядом, из её груди вырывается надрывный, душераздирающий плач, равного которому я никогда не слышал.

Почему мне кажется, что она оплакивает меня?

Глава 27

Лавиния

Эдоардо уверенным, жестким шагом идет по Арене, пока толпа неистово скандирует его имя. Гнев щекочет ему руки, струится по венам и подчиняет себе каждую мысль. Лоб нахмурен, губы сжаты в прямую линию, а глаза сочатся темным вожделением. На его голове сияет золотая корона, приковывая взгляды всех граждан.

Гвардеец распахивает ворота, и тут же появляются двое солдат, которые волоком тащат Артура за руки на середину поля боя. Вид у него истощенный, одежда испачкана грязью и кровью, губа разбита, а лицо покрыто ссадинами. В этот миг над толпой взрывается хор яростных оскорблений.

— Смерть ему! Смерть! — ревут все вокруг.

Изломанного и обессиленного, его швыряют к ногам Эдоардо, который ни секунды не медлит и выхватывает из-за пояса острый меч.

Он заносит клинок и точным, резким движением пронзает грудь Артура насквозь. Кровь пачкает лезвие и капает с губ Артура; он рушится на землю с глухим стуком, эхом разнесшимся по всей округе.

Горожане ликуют, празднуя победу и славя своего героя.

Героя, который без единой эмоции взирает на бездыханное тело Артура.

Человека, который убил собственного брата, даже не моргнув глазом.

Артур мертв.

— Артур!

Я просыпаюсь вся в поту, грудь ходит ходуном от лихорадочного, непрерывного удушья, глаза расширены от ужаса, а сердце колотится как безумное.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь прийти в себя. Белизна больничного барака немного успокаивает. Пальцы судорожно сжимают простыню, пока осколки памяти медленно складываются воедино. Я лежу на кушетке для пациентов; Рантал велел мне отдыхать и строго-настрого запретил любую работу.

Промакиваю лоб, пока меня накрывает волна сильнейшего головокружения. Нужно съесть хоть что-нибудь, иначе я просто рухну в обморок.

Спускаю ноги с постели. Я только что открыла глаза, но дикая усталость накатывает внезапно. Моё отражение ловится на стеклянной перегородке, отделяющей меня от соседней, пустующей кушетки. Осунувшееся лицо, отмеченное клеймом страха, и сухие, потрескавшиеся губы. С этими растрепанными волосами я могу напугать кого угодно. Пытаюсь собрать их в хвост, но даже это минимальное движение кажется невыносимо тяжелым, и я сдаюсь.

Только сейчас я замечаю марлевые повязки на ушах. Едва касаюсь их пальцами, как шорох отодвигаемой занавески заставляет меня замереть.

Взгляд резко испуганно стреляет вправо. Медсестра держит в руках лоток с перевязочными средствами; она подходит ближе и осторожно меняет повязки. Тот невыносимый, сверлящий ультразвук истерзал мои барабанные перепонки до крови. Меня снова передергивает от одного воспоминания.

— У тебя обезвоживание и очень низкое давление. Тебе нужен покой, скоро принесут обед. Лучше не вставай, — объясняет она с укоризненным видом. Я послушно ложусь обратно, заставляя её улыбнуться. — Это приказы Рантала.

— Я поняла, не шевелюсь, — шепчу я.

Она уходит, снова оставляя меня в одиночестве. Вздыхаю, забираясь под одеяло. Мне приносят еду, но я слишком отвлечена мыслями, которые заплетаются в тугой узел внутри моей головы. Короткие вспышки, леденящие кровь картины и раздирающие слух звуки мелькают перед глазами, безжалостно сжигая меня изнутри. Не могу забыть эту сцену, этот чудовищный кошмар. Всё было настолько реальным, настолько осязаемым…

Почему я увидела это?