Чтение онлайн

— Ты не в претензии, если я с Мариной буду общаться? — ещё раз уточнил друг на всякий случай, когда Люба отошла на несколько метров взглянуть на книжные развалы.

— Да мне всё равно, — отозвался Виталик, не кривя душой, — мы давно расстались, я не испытываю по этому поводу никаких эмоций. Выбор товарища был ему не вполне понятен, Андрей прекрасно знал, как в своё время поступила Марина с Виталиком, но, в конце концов, это было личное дело Кузнецова и его не касалось.

…Участники вечернего мероприятия собирались около пяти вечера возле выхода из метро «ВДНХ». Дальше у них планировалось шествие по улице Академика Королёва до телецентра Останкино — этот маршрут был знаком Виталику по ежегодным мероприятиям двадцать второго июня и третьего октября.

Примерно без двадцати пять они были на месте.

Марина присоединилась к ним сразу после митинга. Виталик сначала не знал, как ему с ней себя вести, но принял её линию — делать вид, что всё, что между ними было, осталось в далёком прошлом и поросло травой. Это было давно и неправда. На дворе две тысячи седьмой, Виталик теперь с Любой, а Марина с Андреем.

Когда они поднимались по длинному эскалатору, Люба, стоявшая на ступеньку выше, наклонилась к его уху и прошептала:

— Деньги будут пятого.

Нецветов едва заметно кивнул.

— Что там шепчетесь? — слегка усмехнулся Димка.

— Да мы о своём, — быстро ответила Люба и сразу перевела тему, — все в курсе, чем знаменит этот эскалатор?

Андрей и Марина, в отличие от остальных, не знали.

— В девяносто втором году, — уже сходя с эскалатора, толкая перед собой стеклянную дверь и сворачивая направо от выхода, начал Виталик рассказывать историю, неоднократно слышанную от старших, в том числе от Измайловых, — в июне, когда был многодневный палаточный лагерь в Останкино с требованием эфира, тот самый, который разгромили в ночь с двадцать первого на двадцать второе, осада империи лжи, как она всем запомнилась. А митинги тогда были не чета сегодняшним, десятки тысяч собирались только так по самому мелкому поводу, про крупные я даже не говорю… Это было, кажется, в первый день, двенадцатого июня, Люба, я не путаю?

— Как я помню, мама говорила, двенадцатого, — подтвердила Люба.

— В тот день по приказу Лужкова на ВДНХ отключили эскалатор на подъём. Он же здесь самый длинный в Москве…

— Один из, — уточнил Димка, — сейчас вроде на Парке Победы самый длинный, тогда — не знаю, но один из самых длинных — факт.

— Не суть важно. Так вот, эскалатор отключили, и всем людям, в том числе пожилым, пришлось идти вверх пешком, лето, жара, сердечники, понятно… Одним словом, ненавижу!

— Идут, — прервал Виталика Андрей, кивая на выход из метро.

Все пятеро повернули головы.

Из метро небольшими группами выходили люди и собирались на площадке перед выходом. Здесь же кучковались сотрудники милиции в форме и в штатском, не предпринимая, впрочем, никаких агрессивных действий — всё происходило, как обычно перед началом согласованной с властями акции.

Так же потихоньку сдвигались участники альтернативного шествия в сторону стелы-памятника покорителям космоса. Для лучшего обзора Виталик с товарищами сместились ближе к дороге, где останавливались пригородные автобусы.

Впереди колонны развернулись два или три флага Молодёжного Альянса, ветер трепал их, и теперь только Виталик увидел Маркина с портативным мегафоном в опущенной руке, который что-то говорил подбежавшим журналистам, но что именно — с расстояния слышно не было.

Следующими поднялись над жидкой толпой флаги партии «Яблоко» и движения «Оборона».

— Тьфу на этих уродов, — сказал Виталик вслух, — Маркин в своём репертуаре, якшается со всей либеральной дрянью… Пойдёмте отсюда, а?

— Постоим ещё минут пять-десять? — сказал Димка. — Они свалят, и мы пойдём.

— Да что тут ещё может быть интересного, — протянул Виталик, но на немедленном уходе в метро не настаивал.

Поток демонстрантов, выходивших из метро и разворачивавших символику на пятачке, постепенно иссякал, когда появилась малая группа людей странного вида. Они довольно долго возились со складным пластмассовым древком, и в итоге на нём оказался лоскут материи из семи горизонтальных полос цветов радуги. Проведя в отрыве от оппозиционного движения весь две тысячи шестой год, Виталик такой флаг видел впервые.

— Цветик-семицветик, — хмыкнула Марина.

— Кто это? — не понял он.

— Голубые, — пояснил Димка.

— То есть? — удивлённо приподняв бровь, уточнил Виталик. — В каком смысле? Демократы?

— В прямом смысле, — ответил Серёгин, — в физическом. Ассоциация ЛГБТ. Граждане нетрадиционной ориентации. С ними теперь тоже дружит наш дорогой Серёжа.

Нецветов зло сплюнул сквозь зубы.

— Тьфу ты… Сказал бы я, но лучше помолчу… Ладно, тут девчонки, а то бы я выразился, как у нас говорили про тех, кто с этими общается…

— Надо же, — усмехнулся Кузнецов, — вот оно как… Что интересно — подходил ко мне недавно этот персонаж…

— Кто? — нахмурившись, спросил Виталик.

— Маркин, кто же ещё. Предлагал восстановиться в организации одному в индивидуальном порядке. Вот ведь тварь, прикиньте, а?…

Люба не знала, зачем Виталику понадобились деньги, хотя отдалённо и догадывалась, в чём примерно может быть дело.

Благодаря тюремным знакомствам Виталика, ему, Димке и Андрею удалось купить два боевых пистолета с небольшим запасом патронов.

В эту покупку Виталик вложил практически всю свою первую зарплату и те средства, которые Любе удалось одолжить. На работе он числился на испытательном сроке, но за апрель ему заплатили даже меньше, чем он рассчитывал, и Виталик был этим слегка раздосадован.

В первые же выходные трое друзей поехали испробовать оружие в дикое дальнее Подмосковье.

— Раздайте патроны, товарищ Нецветов, — сказал другу Димка, пародируя известную белогвардейско-демократическую песню.

— Раздайте патроны, полковник Артюхин, — не остался в долгу Виталик.

Он позволил себе потратить три боевых патрона на три пустые пивные банки, стоявшие на торчавшем из земли железобетонном блоке.

Смертельный металл приятно холодил ладонь, и, чётко целясь в середину банки, Виталик вновь видел своих врагов, выстроившихся в ряд за линией огня, и одна за другой пули пробивали тонкую жесть, и одна за другой банки со звоном падали с бетонной плиты в уже густую и высокую траву.

Стивенс… Маркин… Артюхин…

Андрей уехал раньше, его в Москве ждала Марина, а Виталик и Дима прошли пару станций электричек пешком вдоль железнодорожного полотна, предварительно разобрав мобильные телефоны, вытащив из них аккумуляторы и сим-карты — это считалось надёжной защитой, даже если сотовые прослушиваются спецслужбами.