Чтение онлайн

— Молодёжную — да. Но не партию. Категорическое мнение партийной верхушки — что акции протеста в Нижнем должны проводиться региональными силами, — Егоров залпом заглотнул ром и теперь вертел в руках пустой стакан, — секретарям других регионов не рекомендуется направлять делегации. ЦК разослал письмо о проведении акций протеста на местах… Слушай, у тебя курить есть?

Виталик молча протянул собеседнику пачку.

— Спасибо. Ничего не говори, я сам понимаю, что было бы эффективнее собрать всех на месте, да и вообще… Я тоже не дурак, Нецветов. И в ЦК не дураки сидят.

— Тогда в чём же дело? Ведь именно же ваша верхушка больше всего возмущалась и в газетах, и в Интернете!

— Давай ещё выпьем, — предложил Егоров.

Очередь у палатки уже рассосалась, и Виталик быстро принёс два стакана с ромом.

— Тебе с ФСБ иметь дело приходилось? — спросил Валерий, совсем уже понижая голос.

— Приходилось, — кивнул Виталик. — Была история… Расскажу потом, если захочешь. А что?

— Меня в ФСБ вызывали насчёт Мулино, — доверительно признался Валерий, — только честно, никому-никому! Видел их главного, или кто он там, сидит за пустым столом, даже компьютера нет, и глаза у него никакие… А потом, на следующий день, позвонили из горкома партии. Выборы в Думу на носу, понимаешь, вы-бо-ры! В этом декабре. И никому не хочется портить отношения. А в августе уже утверждают списки. И наш ЦК… Ну, ты понял? — махнул рукой Валерий.

— Да понял, — процедил Виталик, — что уж тут не понять… Слушай, да плюнь ты на эти выборы, на всю мышиную возню и поехали с нами, а? Меня тоже вызывали насчёт Мулино, и ничего в этом страшного нет.

— Завидую я иногда вам, беспартийным, — ответил Егоров, — всё у вас просто — взял и поехал, куда захотел, и никакой партийной дисциплины. А я помощник депутата Госдумы, — он вытащил из кармана орластое удостоверение, как будто жалуясь на тяжкую долю, развернул, невольно блеснув бело-сине-красным триколором официоза, и Виталик увидел чёрно-белую фотографию его, года на три-четыре моложе, — ты уж извини. Оставаться за бортом никому не хочется на пороге избирательной кампании. C'est la vie, если знаешь, такова жизнь. А помочь — помогу, конечно. С радостью. Давай только ещё выпьем…

Виталик пошёл к палатке. Видимо, у него было слишком напряжённое выражение лица, и кубинец крикнул ему что-то ободряющее. Виталик в ответ улыбнулся и приветственно махнул рукой, но слова Валерия не выходили у него из головы.

— Я так и думал, — мрачно сказал Димка, продолжая копаться в моторе.

…Вернувшись из посольства, Виталик решил встретиться с друзьями и обсудить ситуацию.

Но Андрей по телефону сказал, что поехать, скорее всего, не сможет. В июне он уволился из супермаркета и теперь усиленно готовился к очередной попытке поступить в институт. Сколько Виталик помнил, поступал он каждый год и всегда неудачно.

Димка на звонок Виталика отозвался с энтузиазмом, но предложил Виталику и Любе приехать к нему в гараж. Он, как обычно, был занят машиной, и ему не хватало времени.

Гараж располагался на самой окраине Москвы, примерно в получасе езды автобусом от станции метро «Петровско-Разумовская».

— Во сколько подъезжать? — спросил Виталик по телефону.

— Да во сколько хочешь, — отвечал друг, — я там сегодня заночую и завтра буду весь день на месте.

Выйдя из автобуса, Виталик с Любой пересекли заржавевшие, давно не используемые железнодорожные пути и через некоторое время оказались на территории гаражного кооператива. Димка заметил их издалека и выбежал навстречу, приветствуя товарищей поднятой рукой, весь чумазый от машинного масла, но с бесподобной сверкающей улыбкой.

Виталик вкратце пересказал ему свой разговор с Егоровым.

— Поездом ехать нельзя, — медленно сказала Люба, — иначе будет, как с антисаммитом.

— Так не будет, — возразил Виталик, — как я понимаю, по антисаммиту была мощная кампания как со стороны оппозиции, так и со стороны властей — по противодействию. А здесь вроде ничего такого не наблюдается…

— Да поедем на машине! — предложил Димка.

— Так, я с этим Шумахером не поеду! — запротестовала Люба. — У него уже с начала года несколько штрафов за превышение скорости…

— Не несколько, а всего два, — уточнил Серёгин, отводя глаза и пытаясь скрыть довольную улыбку, — и вообще, это не главное, а главное то, что нас не догонят!

— Можно подумать, мы кому-то очень нужны, — сдаваясь, скорее для порядка проворчала девушка, и вопрос был решён.

— Давай выйдем на пару минут, — сказал Дима Виталику, выкладывая из кармана на полку с инструментами мобильный телефон. — Люба, не в обиду, подожди нас буквально чуть-чуть, мы на улицу сходим покурить.

Девушка кивнула, и двое друзей вышли на улицу.

Дима вывел Виталика за пределы гаражей через калитку, они оказались на детской площадке и присели на бортик песочницы. Оба закурили.

Виталик неспешно зачерпывал пальцами сухой песок снаружи от бортика и наблюдал, как он струйками сыплется с ладони вниз. Потом зачерпывал ещё горсть, стряхивая пепел в сторону.

Димка тоже следил за движениями его руки, в перерывах между затяжками насвистывая под нос свою любимую «Небо уронит ночь на ладони» и ещё что-то собственного сочинения:

Вторая строчка, по его мысли, должна была заканчиваться словом «люблю», но ему никак не удавалось её придумать.

— Ты думаешь брать оружие? — спросил наконец Серёгин.

— Бесполезно, — покачал головой Виталик. — Толку ноль там будет от наших двух стволов. Тем более, в свете того, что разболтал Егоров, на какое-то массовое движение рассчитывать не приходится. Будет формальный митинг для галочки. Трусы и оппортунисты всё слили в самом начале, испугавшись перед погаными выборами за свои жирные задницы… Тьфу! Так что участвуем в мирном формате.

— Я тоже так думаю, — кивнул Дима, — хотя лапы чешутся, что и говорить. Представляю, как чешутся у тебя.

— Самое смешное даже не то, что тот же Валерка прекрасно соображает, что к чему, — ответил Виталик, — а он и рад бы выступить против, самое смешное, что это видят все, кто обладает информацией. Только нет людей, способных принять волевое решение. В этом наша беда — в отсутствии воли. Все будут тупо хлопать глазками, а зимой побегут на поганые выборы, зная, что там ничего не решается, и будут голосовать за Валеркино начальство.

— Ладно, пойдём, Люба заждалась, — сказал Дима, — вопрос решили.

Виталик бросил окурок в песчаную пыль и пару секунд смотрел на вьющийся над песком дымок.

— Погаси, — сказал Димка.

— Песок не горит, — возразил Виталик, но тем не менее потушил окурок ногой. — Пойдём.

Местный комсомольский секретарь, с которым Виталик договаривался по телефону, был студентом Нижегородского университета, его звали Артём Беляев, а его заместительницу — Юля Шестакова.