Чтение онлайн

Сделав вид, что меняет стойку, Сун Юньхао с силой наступил на него.

Чжан Вэйдэ увидел и зажмурился. Статуэтка коняшки выскользнула из его рукава совершенно беззвучно, без огня и сверкания, только тихо звякнула, ударившись о пол.

Падалица тревожно дёрнулась, но слишком поздно поняла, куда нужно смотреть. В следующий миг дом сотрясся так, точно в него попала молния. Стол опрокинулся, и зеркало полетело на пол. Падалица рванулась за ним, и тут Чжан Вэйдэ вывернулся из-под её руки и рухнул куда-то в сторону.

Сун Юньхао вогнал Гунпин в живот Падалицы с такой силой, что прибил её к стене.

Лисица выдала вдруг на одном дыхании длиннющую череду ругательств, которые он в последний раз слышал от портовых грузчиков.

Падалица плюнула Сун Юньхао в лицо вонючей слизью, но он успел заслониться рукавом. Всю силу, что мог, он влил в руку и через неё — в клинок дао.

— Берегись! — крикнула лисица. — Там конь этот грёбаный!

Сун Юньхао чуть скосил глаза: с пола на коротких тупых ногах поднималось, росло что-то огромное, тускло блестевшее бронзой. Выгнулась знакомая крутая шея, чуть заострились уши, наметилась грива.

Конь был знакомый — он не пугал, почти обрадовал.

Падалица раззявила рот снова, но плеваться уже не могла. Остатки тела госпожи Лю, мгновенно разложившись, стекли на пол, остался едва прикрытый плотью скелет. Кости обвивали обрывки корней.

Потом и они рассыпались.

Сун Юньхао стал брезгливо вытирать Гунпин о полог кровати.

— Берегись, — повторил теперь уже Чжан Вэйдэ, потянув его за рукав. Лисица, похоже, уже успела улизнуть.

— Ты цел?

— Да. — Прихрамывая, он потащил Сун Юньхао к дверям. — Он не злой, но слишком большой. Я боюсь, он нас случайно затопчет.

Конь чуть повернулся и снёс крупом один из прикроватных столбиков. Под копытами захрустели кости.

— Господин приказывает, — сказал Чжан Вэйдэ высоким звенящим голосом. — Уничтожь тёмное зеркало.

Он стремительно вывел в воздухе несколько знаков, и на этот раз Сун Юньхао не узнал ни одного.

У коня не было настоящих глаз, но вдруг показалось, что он покосился в их сторону.

— Отчего он тебя слушается?

— Я последний, кто кормил его кровью, — прошептал Чжан Вэйдэ и тут же повторил почти криком: — Уничтожь!

Конь медленно поднял тяжёлое копыто, подождал миг и опустил его на лежавшее на полу перевёрнутое зеркало. Почудилось, будто ничего не происходит, — но зеркало вдруг задрожало и начало медленно терять форму, точно его погрузили в раскалённый горн. А вслед за зеркалом начало расплавляться копыто коня.

— Что он делает? — пробормотал Сун Юньхао. — Он сам так в конце концов исчезнет.

— Наверно.

— Наверно? Ты не знаешь, что творится?

— Я вспомнил, что их можно призвать для защиты, если накормить кровью. А у меня как раз свежая кровь на повязке.

Он пошатнулся, будто нога заболела сильнее оттого, что он про неё вспомнил. Сун Юньхао подхватил его под локоть, и так они стояли оба, заворожённо глядя, как могучее тело коня постепенно теряет форму. Перед самой гибелью он посмотрел на них ещё раз.

Чжан Вэйдэ тихо шмыгнул носом.

— Было б лучше, если бы могли ещё и уехать верхом.

— Больно многого хочешь.

Сун Юньхао подошёл к луже расплавленного металла, которая на глазах уменьшалась, — бронзы теперь осталось ровно столько, сколько могло остаться от зеркала и маленькой, с ладонь фигурки. Жара не было.

Чуть поколебавшись, он взял в руку бесформенный комок — холодный, тёмный.

— Конь не изгнал тьму, — сказал он задумчиво.

— Он не может, — вздохнул Чжан Вэйдэ. — Он сам примерно того же свойства. А теперь они слились воедино.

— Но конь хотя бы не вредил.

— Зеркало тоже, если его не трогать. Не знаю, чем она его пробудила. Кровью. Или страданием.

***

— Я слышала разные байки, — сказала лисица задумчиво.

Она сидела на огромной яблоневой ветке, пока Сун Юньхао закапывал могилы.

Утро было серое и туманное, но вчерашняя муть развеялась. На рассвете Сун Юньхао сжёг шкуру и несколько корней и сухих сучков, которые остались от демоницы, потом нашёл среди хозяйственных пристроек лопату и отправился в сад. Земля была чуть влажной от дождей, но совершенно обыкновенной, в ней копошились толстые, тоже совершенно обыкновенные червяки, и глядеть на них было радостно.

Сун Юньхао побросал в неглубокие ямы трупы и шпильки госпожи Лю вместо тела. От древнего скелета с медвежьими когтями не осталось и следа. Это было странно; пожалуй, плохо, но сил огорчаться у него тоже не осталось. Кусок тёмной бронзы он замотал в скатерть и привязал к спине: просто бросить его или даже закопать в землю без обрядов было слишком опасно.

Лисица тоже объявилась на рассвете, прямо как приличная барышня, а не нечисть, долго возилась на кухне и ругалась, что вся еда загажена гнилью.

— Куда как весело помирать от голода в доме, битком набитом едой! — объявила она скорбно и зачем-то уселась над головой у Сун Юньхао.

Чжан Вэйдэ, который от него в принципе не отлипал, сидел на расшитой подушке, вытянув больную ногу. При дневном свете лицо у него было совершенно серое, но глаза жизнерадостно блестели.

— Байки про Падалицу? — переспросил он с интересом.

— Угу. Слышала, как она появилась, — сказала лисица. — Муж с ней развёлся оттого, что она была бесплодна, и отослал к родителям. Но в ночь его свадьбы с новой женой первая жена повесилась в саду. А перед смертью прокляла их тоже бесплодием, чтобы ни плоды не рождались, ни дети. Но одного проклятия ей, видно, было мало — она и после смерти не унялась, стала заражать землю.

— Где это было? — спросил Сун Юньхао.

— Не знаю.

— Грустно, — Чжан Вэйдэ уткнулся подбородком в скрещённые руки.

— Дура она, — отмахнулась лисица. — Я бы мужа загрызла и не стала б вешаться. Тьфу, делать нечего! Давайте говорить о красивом. Например, как красивы мускулы брата Суна, когда он размахивает лопатой!

Сун Юньхао рубанул лопатой по ветке, на которой она сидела.

Лисица спрыгнула вниз.

— Вот ведь ублюдок, — сказала она — впрочем, беззлобно.

Она стояла перед ним и яростно причёсывалась пальцами вместо гребня. Сун Юньхао заметил, что её человеческие ногти обкусаны почти до мяса, как у тревожного ребёнка.