Чтение онлайн

А вот кто ещё мог бы сунуться в пасть опасности, пройти через страх и грязь, лишь бы ухватить мешок блестящих побрякушек?

Если бы Косой услышал этот разговор, он бы обиделся до глубины души. Ну что за глупость? Золото – оно же прекрасно. Тёплое на ощупь, звонкое, пахнущее старым металлом и пылью. Почему он не мог мечтать утащить хоть немного с собой? Разве это преступление – хотеть выжить и не уйти с пустыми руками?

Лев Ланский и Людвиг Булавкин когда-то говорили, что Ярослав Косой – самый обыкновенный беженец. Но Владимир Ланский не верил ни единому слову. Он по природе был человеком подозрительным, никогда не доверял словам других и всегда держал в уме худший вариант. Даже если все вокруг твердили бы, что Ярослав – простой нищий беглец, Владимир всё равно не позволил бы себе смотреть на него свысока.

А вдруг этот парень всё это время только притворялся, а на деле у него за спиной целая история, которой они и близко не понимали?

Ведь те, кто оказался здесь, явно пришли ради секрета уральских гор. У каждого из них могла быть своя цель, своё скрытое лицо.

И всё же Владимир неожиданно усмехнулся. Мысль пришла сама собой: похоже, Ярослав и правда плевать хотел на тайны гор. По крайней мере, золото для него было куда заманчивее какой-то туманной тайны.

– Этот Косой парень любопытный, – произнёс Владимир, не скрывая насмешки. – Схватите его. Приведите ко мне живым.

– Так точно, – отозвался голос в наушниках.

Через минуту солдаты Потанина вломились в торговый центр, словно чёрные гадюки, пружинисто и тихо, но с явно смертельными намерениями.

– Цель поднимается на второй этаж!

– Цель ушла выше, на третий!

Семён слушал доклады в наушниках, склонив голову. Войска быстро нашли следы Косого: пол внутри здания был устлан толстым слоем пыли, как старым ковром, и на ней отчётливо отпечатывались свежие шаги. Каждый след, каждая размазанная линия подошвы светились под фонарями словно предательский указатель.

Хорошо, теперь они знали, где беглец. Но Семён нахмурился: что-то не сходилось.

Здание имело шесть этажей, высотой с пятиэтажку да ещё чердак, метров тридцать–сорок от земли. Если Косой продолжит нестись вверх, то в конце концов упрётся в тупик. Крыша – и всё.

"Что он, дурак? – мелькнула у Семёна мысль. – Зачем же сам загоняет себя в ловушку?"

Он вспомнил их недавнюю встречу. Ярослав тогда заметил, что они возвращаются, и, не колеблясь ни секунды, бросил золото – и припустил со всех ног. Словно весь блеск монет в одно мгновение потерял для него всякую цену.

Этот парень любил деньги, но жадностью не страдал. Чутьё на опасность у него работало куда сильнее, чем страсть к наживе. Большинство людей цеплялись бы за мешок до последнего, пока тот не превратился в обузу. Только когда золото совсем уж мешало бежать, они отбрасывали его. Такова человеческая натура.

Но Ярослав поступил иначе. Он швырнул золото сразу, едва понял, что за ним пришли серьёзно. И это говорило о многом.

"С таким противником будет непросто, – подумал Семён. – У этого Косого отменный инстинкт самосохранения и холодная, трезвая голова. Такой человек не бросается в панике, он рассчитывает каждый шаг".

Он знал: даже если цель окажется круглым идиотом, он обязан относиться к нему так, будто перед ним самый хитрый ум в округе. Иначе можно было запросто угодить в ловушку.

Значит, если Косой побежал наверх, там должен быть выход. Но какой?

Это здание стояло особняком, вокруг было пустое пространство. Бежать-то ему куда?

Семён резко остановился, словно в голове щёлкнула шестерёнка. Да ведь рядом находилось ещё одно здание! Он сам замечал его раньше, оно стояло чуть поодаль – метрах в пятнадцати–двадцати от торгового центра.

"Неужели он собирается прыгнуть?"

Мысль казалась абсурдной. Семён знал, что сам никогда бы не решился на такое – силы не хватит. Прыгнуть с крыши на крышу через пропасть, рискуя разбиться насмерть, – безумие. Но вдруг этот Косой и вправду способен?

Заблуждение заключалось в том, что люди слишком часто судят о других, исходя из собственных возможностей. Если они сами не способны на какой-то поступок, то уверены: и остальные не смогут. Но ведь мир куда шире таких узких рамок.

Семён ясно понимал: то, что он сам не в силах перепрыгнуть пропасть между крышами, вовсе не означало, что Ярослав Косой тоже этого не сможет. И именно в этом скрывалась опасность – недооценка.

Он резко включил передатчик и хрипло скомандовал:

– Все, кто не входит во взводы, живо на улицу! Оцепить соседнее здание!

В канале связи прошёл шорох, затем короткие подтверждения:

– Есть!

– Принято!

Возможно, соседнее здание уже поздно было окружать – слишком много времени ушло на перестановки и команды.

Но Семён никак не мог уложить в голове одно: какой же силой и скоростью должен обладать Ярослав Косой, если тот всерьёз способен перепрыгнуть с крыши на крышу? Мысль казалась безумием, а сердце упорно твердило – это возможно.

Он повернулся к своему взводу, голос его гулко разнёсся по мрачным коридорам:

– Вы, ребята, продолжайте преследовать его наверху!

После чего резко развернулся и рванул вниз по лестнице, тяжело грохоча сапогами по железным ступеням. В груди стучало предчувствие: этот парень не станет сидеть в западне и ждать, когда его сомкнут кольцом на крыше. Нет, Косой прыгнет. Прыгнет, как сумасшедший!

И догадка оправдалась. Едва Семён выбежал наружу, остановился и задрал голову, как небо над переулком рассекла стремительная тень.

Ярослав летел.

В воздухе он был похож на огромную птицу – вытянутый, собранный, каждая мышца натянута, словно струна. Казалось, сам ветер поддерживал его полёт. Стук сердца у Семёна заглушал всё вокруг, когда парень, словно играючи, приземлился на противоположную крышу. Пыль взметнулась облаком, но шаг Ярослава был лёгок и точен, будто это была не двадцатиметровая пропасть, а обычная дорожная лужа.

– Чёрт возьми…, – Семён шумно втянул холодный воздух.

Он сжал гарнитуру, выкрикнул в эфир, голос дрожал от напряжения:

– Силу цели Ярослава Косого нужно пересмотреть! Повторяю! Его силу нужно пересмотреть!

Тишина в канале длилась секунду, затем посыпались обрывки ответов, но Семён уже не слушал. Он понял одно: этот парень вовсе не тот, кого они заносили в ранг опасности F. Перед ними – не жалкий беженец, а нечто гораздо большее.

Он ворвался в соседнее здание, будто сам бес гнал его вперёд. Лестница скрипела и дрожала под его сапогами, стены отдавали гулко, как пустые бочки. Пыль висела в воздухе удушливым облаком, щекотала в носу.