Чтение онлайн

Чанс. Это вы, мисс Пауэрс? Говорит Чанс Уэйн… Я звоню по поручению принцессы Космонополис, она хочет с вами поговорить. Через минуту подойдет к аппарату…

Принцесса. Не могу… скажи, что я…

Чанс (вытягивая телефонный шнур). Дальше не вытягивается, принцесса, придется тебе подойти.

Принцесса нерешительно мнется, затем подходит к протянутой трубке.

Принцесса (тихим, но резким голосом). Салли? Салли? Это вправду ты, Салли? Да, это я, Александра. Это все, что от меня осталось, Салли. Да-да, я там была, но продержалась лишь несколько минут. Как только они начали смеяться не там, где надо, я бросилась бежать по проходу, вылетела на улицу с криками «Такси, такси»… И вот до сих пор бегу. Нет, ни с кем не говорила, ничего не слышала, ничего не читала… Хотелось просто… темноты… Что? Это ты просто снисходительна.

Чанс (словно себе). Скажи ей, что открыла новых звезд. Две звезды.

Принцесса. Минутку, Салли, что-то… дышать нечем!

Чанс (хватая ее за руку). И понапористей. Скажи, чтобы завтра она написала это в своей колонке, во всех колонках, во всех своих интервью на радио сказала… Что ты нашла пару молодых людей, звезд завтрашнего дня!

Принцесса (Чансу). Иди в ванную и подставь голову под холодную воду… Салли… Ты и вправду так думаешь? Ты не льстишь, Салли, ради нашей прежней дружбы?.. Вырос, говоришь? Мой талант? Это как, Салли? Стал глубже? Больше чего? Ах, силы! Ну, дорогая Салли, дай тебе Бог здоровья.

Чанс. Хватит болтать. Скажи обо мне и Хевенли!

Принцесса. Нет, разумеется, рецензий я не читала. Сказала же, что сбежала, сбежала. Со всех ног, куда глаза глядят. Что-что? О… Очень мило с твоей стороны, Салли. Мне даже все равно, если ты говоришь это не слишком искренне. Салли, по-моему, ты знаешь, как для меня прошли эти пятнадцать лет, потому что во мне бьется… «рыдающее сердце артиста». Прости, Салли, я плачу, а салфеток под рукой нет. Прости, Салли, я плачу…

Чанс (шипит у нее за спиной). Эй, обо мне скажи! (Она пинает его по ноге.)

Принцесса. Ты о чем, Салли? Ты и вправду так думаешь? Кто? На какую роль? О господи!.. Кислород, кислород, быстро!

Чанс (хватает ее за волосы и шипит). Обо мне, обо мне! Ах ты, сука!

Принцесса. Салли? Слишком чувства нахлынули, прямо через край. Можно я тебе попозже позвоню? Салли, я перезвоню… (В восторженном полузабытьи вешает трубку.) Моя картина бьет рекорды по кассовым сборам в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.

Чанс. Перезвони ей, пусть трубку возьмет.

Принцесса. Бьет рекорды. Величайшее возвращение в истории кинематографа – вот как она это называет…

Чанс. Ты обо мне ни слова не сказала.

Принцесса (себе). Сейчас появляться нельзя, рано еще. Надо на недельку лечь в клинику, потом на неделю или дней на десять съездить на ранчо в Вегасе. Неплохо бы вызвать туда Акерманна, чтобы тот сделал несколько кинопроб, прежде чем я отправлюсь на Западное побережье…

Чанс (у телефона). Иди сюда, перезвони ей.

Принцесса. Машину оставлю в Новом Орлеане и полечу самолетом в… в… в… Таксон. Надо привлечь Штрауса, пусть займется моей рекламой. И нужно хорошенько замести следы последних нескольких недель… в аду!

Чанс. Иди сюда. Вот, перезвони ей.

Принцесса. Чего-чего?

Чанс. Поговори с ней обо мне и о Хевенли.

Принцесса. Поговорить о мальчишке с пляжа, которого я подобрала ради удовольствия, чтобы отвлечься от депрессии? Теперь, когда кончился кошмар? Связать свое имя Александры дель Лаго, обладательницы… Ты же меня используешь. Просто используешь. Когда ты был мне нужен, то закричал: «Кресло-каталку!» Так вот, кресло-каталка мне не понадобилось, я сама выкарабкалась, как и всегда. Я вернулась в страну великанов-людоедов, где теперь живу одна. Чанс, ты проехал то, мимо чего нельзя было проезжать. Проехал мимо своей лучшей поры, мимо молодости. Это все, что у тебя было, а теперь этого нет.

Чанс. Да кто бы говорил, черт подери! Смотри. (Силой поворачивает ее к зеркалу.) Погляди в зеркало. Что ты там видишь?

Принцесса. Я вижу Александру дель Лаго, актрису и звезду. Теперь твоя очередь, что ты видишь?

Чанс. Я вижу Чанса Уэйна…

Принцесса. Франца Альбертцарта, лица которого безжалостно коснется завтрашнее утреннее солнце. Конечно, в самом начале ты был увенчан лаврами, на твоих золотистых волосах покоился лавровый венок, но золото тускнеет, а лавры вянут. Посмотри на себя, на жалкое чудовище… (Она гладит его по макушке.) Конечно, мне известно, что я тоже чудовище. Но с одним отличием. Знаешь, в чем оно? Нет, не знаешь. Так я тебе скажу. Из страсти и мучений своего существования я создала нечто, что могу открыть миру – скульптуру почти героическую, с которой я могу сбросить покров, и это правда. А ты? Ты вернулся в город, где родился, к девушке, которая не желает тебя видеть, потому что ты наполнил ее тело такой гнилью, что ее пришлось резать, вычищать и вешать на крюк, словно приготовленного для воскресного обеда цыпленка… (Он замахивается, чтобы ударить ее, но его поднятый кулак устремляется вниз и ударяет его в живот. Чанс сгибается пополам и жалобно вскрикивает. В пальмовой рощице шумит ветер, еле слышно вступает печальная музыка.) Да, и ее брат, один из тех, кто ко мне приходил, угрожал тебе тем же самым. Кастрировать тебя, если ты здесь останешься.

Чанс. Дважды этого сделать нельзя. Ты проделала это со мной утром, вот на этой кровати, где я имел честь, имел огромную честь…

Ветер шумит сильнее. Они отходят друг от друга: он – к кровати, она – к маленькому туалетному столику.

Принцесса. Годы проделывают с женщиной то же самое… (Ссыпает со столика в сумочку жемчуга и пузырьки с таблетками.) Ну…

Внезапно она бессильно обмякает, ее ярость улетучивается. В ее лице и голосе проявляется какая-то неуверенность, выдающая то, что она вдруг понимает, что ожидающее ее будущее – отнюдь не череда триумфов. Она по-прежнему держится величественно, когда подхватывает серебристый норковый палантин и закутывается в него. Тот моментально сползает у нее с плеч на пол; она, похоже, этого не замечает. Чанс поднимает палантин и набрасывает ей на плечи. Она презрительно фыркает и поворачивается к нему спиной. Затем решительности у нее убавляется, она поворачивается к нему лицом и смотрит испуганным, одиноким и нежным взглядом огромных темных глаз.

Принцесса. Я уезжаю, пора ехать. (Он слегка кивает, ослабляя виндзорский узел черного вязаного галстука. Она по-прежнему смотрит на него.) Ну так ты едешь или остаешься?

Чанс. Остаюсь.

Принцесса. Тебе нельзя здесь оставаться. Я отвезу тебя в соседний город.

Чанс. Спасибо, но… Спасибо, принцесса.

Принцесса (хватая его за руку). Едем, тебе нужно уехать вместе со мной. Мое имя связано с твоим, мы вместе зарегистрировались в отеле. Что бы с тобой ни случилось, в это впутают и меня.

Чанс. Все, что могло со мной случиться, уже случилось.

Принцесса. Что ты пытаешься доказать?

Чанс. У всего должен быть смысл, так, принцесса? Я о том, что если жизнь не имеет смысла, то ты ничего не достиг, всегда что-то оставалось, всегда чего-то не хватало, так ведь? Так вот, во всем по-прежнему должен оставаться смысл.

Принцесса. Я пошлю коридорного за багажом. Тебе лучше спуститься вместе с ним.

Чанс. Я не предмет твоего багажа.

Принцесса. А чем еще ты можешь быть?

Чанс. Ничем… но не предметом твоего багажа.

ПРИМЕЧАНИЕ. В этой сцене очень важно, чтобы поведение Чанса означало самоосознание, а не жалость к самому себе. В нем должны проявляться достоинство и честность обреченного человека. В Чансе и Принцессе нужно показать единение потерянных людей, но без фальшивой сентиментальности, а с правдивостью моментов, когда люди разделяют обреченность, когда вместе идут на расстрел, потому что Принцесса так же обречена. Она, в отличие от Чанса, больше не может повернуть время вспять, и время одинаково безжалостно к ним обоим. Для Принцессы – очень недолгое возвращение к призрачной славе. Сообщенное Салли Пауэрс может быть и наверняка является правдой, но показать, что она идет навстречу триумфу – значит исказить перспективу ее будущего. Принцесса подсознательно признается себе в этом, когда садится на кровать лицом к зрителям рядом с Чансом. Их обоих ждет катастрофа, и в глубине души она это знает. Они сидят рядом на кровати, как пассажиры на одной скамье в поезде.