Чтение онлайн

Паутина "Орлов Наполеона" плотно опутала Францию. Стратегической целью ордена являлось свержение республики и восстановление монархии во главе с потомком великого императора. После бесславного отречения Наполеона Третьего парламент принял закон, навсегда изгоняющий династию Бонапартов из французских пределов. Однако "Орлов Наполеона" это не смущало. Был разработан план, который предусматривал вооружённое восстание, ликвидацию республиканского правительства и реставрацию наполеонидов.

По словам Марешаля, при внешней фантасмагоричности план был тщательно продуман и обеспечен средствами. Главную ставку орден делал на новую войну, которую готовила Германия. В обстановке военного хаоса и при определённом сговоре с немецкой верхушкой свержение республики было делом вполне реаль ным. Восстановление монархии — тоже. Германскому императору Вильгельму Первому было бы выгодно в дальнейшем иметь дело с французским императором, который своим троном обязан немецким штыкам.

— Так вот почему вы так стремитесь сорвать франко-российский союз, — задумчиво констатировал Долгов.

Марешаль кивнул.

— Разумеется. По нашим сведениям, война Германии с Францией дело решённое. Этот вопрос ближайшего года. Её может сорвать лишь сближение Франции и России. Вильгельм никогда не решится напасть, если республику защитит ваша армия. Карно не очень-то хочет бросаться в русские объятия, но другого выхода у него нет. Англия заявила о нейтралитете. Италия и Австро-Венгрия на стороне Германии. Что остаётся? Только Россия…

— С этого бы и начинал. А то "ненавидим Россию", "отомстим за императора"… — подал голос Сергей.

— Одно другому не противоречит. И ненавидим, и отомстим, — нехотя, словно через силу обронил Марешаль. — Вы даже не представляете меру презрения, которую цивилизованные европейцы питают к вашей лапотной стране…

— Вы как хотите, Сергей Васильевич, а я ему сейчас врежу, — пообещал Долгов, разминая кулак. — Так сказать, от русского лапотника цивилизованному европейцу со всем уважением…

Сергей отрицательно покачал головой.

— Не надо, — сказал тяжело. — Я ему и так всю рожу расквасил. Пока достаточно. Ну, конечно, если начнёт запираться или хамить… — Повернулся к Марешалю. — Скажи, милый человек, кого ж это вы на трон сажать собрались, а? Вроде бы, близких родственннков у Наполеона уже не осталось. Или какую-нибудь седьмую воду на киселе?

Выяснилось, что и этот вопрос, — важнейший, — был продуман.

После смерти наследника императора, умершего в ранней молодости, законных потомков Наполеона не осталось. Но были незаконные. Возлюбленная Бонапарта польская графиня Валевская в 1810 году родила ему сына, получившего имя Александр Колонна-Валевский. И хотя ставший дипломатом и министром иностранных дел при Наполеоне Третьем отпрыск императора скончался ещё четверть века назад, остались два его сына, родные внуки Наполеона Великого. И в силу близкого родства с Бонапартом оба могли претендовать на престол. ("И Шарль, и Александр вполне вменяемые люди. У ордена есть выбор", — сообщил Марешаль.)

Таким образом, достойные претенденты налицо, дело осталось лишь за троном. Но теперь…

— Хрен вам, а не трон, — заявил Долгов.

— А не кажется ли тебе, любезный, что весь ваш план сдать Францию Германии, лишь бы возродить империю, — сплошное предательство? Где ваш патриотизм? "Вперёд, сыны Отчизны милой" [42] и всё такое? — спросил Сергей, поигрывая карандашом.

Разбитые губы Марешаля тронула слабая улыбка.

— Необходимость выше патриотизма, — прошелестел он. — Республиканскими идеями Франция сыта по горло. Нужен сильный монарх… под присмотром ордена, разумеется. И на этот раз его из-под контроля не выпустили бы, как Наполеона Третьего…

В сущности, продолжал француз, план уже реализуется. Основное богатство ордена вовсе не деньги, некогда спрятанные императором в европейских банках. Нет! Главное — "Орлы Наполеона" богаты адептами, которые занимают важное положение в правительстве и парламенте, в армии и полиции. Другие адепты выступают с церковных амвонов, редактируют газеты, пишут книги. В нужный час каждый из солдат этой незримой мощной армии начнёт действовать в соответствии с общим планом.

А пока работа идёт исподволь. Публикуются статьи и ставятся пьесы, воспевающие Наполеона и величие Франции, завоёванное императором. На государственные посты и в депутатские кресла продвигаются свои люди. В войсках культивируются традиции Великой армии. Любыми способами затыкаются рты активным сторонникам республиканского строя. И так далее…

— Что значит любыми? — уточнил Долгов.

— Это по ситуации, — нехотя пояснил Марешаль.

— Например?

— Кого-то разоряют. На кого-то фабрикуют судебные дела. Кого-то компрометируют и убирают из общественной жизни. Кого-то просто убирают…

Долгов с Белозёровым переглянулись.

— Лавилье, надо полагать, без дела не сидел, — заметил Сергей.

— Иезуиты вы, а не орлы Наполеона, — презрительно сказал Долгов. — Цель оправдывает средства — так что ли?

— А разве не так? — ответил Марешаль, пожимая плечами.

На четвёртом часу допроса в номер заглянул Мартен и доложил, что помощь из Орлеана вызвана, утром приедет полиция и прокурорские. Доктор Триаль прибыл и занимается пострадавшим жандармом. Трупы пока снесли в погреб. Луиза, мадам Арно и вдова Прежан по-прежнему сидят взаперти — каждая в своём номере.

— Отлично, Мартен, — оценил Сергей. — Оставайтесь здесь до прибытия помощи. И позовите Фалалеева.

Верный помощник не заставил себя ждать. Возник на пороге, как джин из бутылки.

— Ты вот что, Семён Давыдович, сходи-ка на кухню, — попросил Сергей. — Принеси нам еды какой-нибудь, вина. И папиросы возьми у меня в комнате.

Фалалеев ушёл и вскоре вернулся с целой корзинкой припасов.

— Что-то вы долго беседуете, — озабоченно сказал он. — Может, и я с вами тут побуду? Пригожусь чем-то, а?

— Ничем ты тут не пригодишься, — возразил Сергей, ломая круг колбасы. — Ты лучше иди к Мартену. Поступаешь в его распоряжение. За женщинами присматривайте и вообще…

— Любопытному нос прищемили, — добавил Долгов, вскрывая бутылку. — Только окно сначала открой. Накурили, хоть топор вешай.

Обиженный Фалалеев распахнул окно и удалился. Комната наполнилась свежим воздухом, особенно приятным после ночной грозы. Уже светало. Как следует закусили, выпили по стакану вина. Марешаля тоже не забыли. Руки французу развязали ещё в начале допроса, однако из предосторожности стянули верёвкой грозные ноги.

— Ну, теперь можно и продолжить, — удовлетворённо сказал Долгов, закуривая папиросу.

Марешаль слабо замотал головой.

— У меня уже сил нет, — пробормотал он. — Мне плохо. Дайте отдохнуть хотя бы час-другой.

Действительно, распухшее лицо француза было бледным, и вообще выглядел он плачевно.

— Что думаешь, Борис? — спросил Сергей озабоченно. Откровенно говоря, он и сам падал с ног.

— А пусть отдыхает, — сказал Долгов, зевнув. — И мы немного за компанию, — по очереди. Ещё кое-что спрошу, и пусть отдыхает.

— Что именно? — еле слышно поинтересовался Марешаль. — Я и так вам уже всё рассказал.

— Всё да не всё. Назови-ка ты, дружок, имена ваших старших адептов. И ещё имена ваших персон в министерствах и ведомствах, хотя бы пару десятков. А то рассказываешь про то, про это, и ни одного имени. — Долгов недобро прищурился. — Нехорошо. Непорядок. Назови, а потом отдыхай. Мы с Сергеем Васильевичем, так и быть, тебя на кровать снесём…

Марешаль поднял голову. Его лицо вдруг побагровело, глаза сверкнули прежним блеском, и весь он словно встрепенулся.