Чтение онлайн

– - Здравствуй, -- сказал Колька.

– - Будь здоров, -- ответила она, не глядя на него.

– - Вот ведь как увиделись...
– - продолжал Колька, улыбаясь.

– - Кальпус!
– - закричала она кому-то вверху.
– - Ты на обруч гляди -если широкий, значит, двухсотки...

– - Чуть догребся сюда, -- говорил Колька.
– - Волна выше сельсовета...

– - Не болтай под руку!
– - огрызнулась она.
– - Так... Триста десять, триста десять... Опять сбилась...

И недовольно посмотрела на него:

– - Ну, что тебе?

– - Ребята привет передавали, -- растерялся Колька.

– - Какой еще привет?

– - Со шхуны. В бане вместе мылись...

– - А-а!
– - засмеялась она.
– - А ты со шхуны? Так вы ж ушли...

– - Ребята меня послали, -- бубнил Колька свое.

– - Чего ж этот не пришел: ну, высокий такой, горбоносый, с усиками?

– - Генка, что ль?

– - А говорил -- Колей звать, жениться обещал, -- засмеялась она.

– - Он парень хороший, -- говорил Колька, он прямо обалдел от всего этого.
– - Вот тебе подарок от него, -- и вытащил из-за пазухи ракету.

– - А что с ней делать?

– - К примеру, если за кольцо дернуть, сразу светло станет...

– - Лучше б банку икры передал -- страсть как икры хочется!
– - сказала она и сунула ракету в карман мокрой телогрейки.
– - Скажи, дождь этот кончится когда?

– - Да отсюда в двух шагах солнце жарит!
– - усмехнулся Колька.
– - Я, пока греб, прямо сгорел весь.

– - Оно и видно!
– - засмеялась она.

– - Правду говорю.

– - Точно как твой дружок... Слушай, а голос твой мне где-то знакомый!

– - Поехали к нам?
– - сказал он.
– - Генка просил...
– - И он представил вдруг, как озарили бы звезды ее лицо, и задрожал весь.

– - Разве ты довезешь?
– - Она осмотрела его с ног до головы.
– Пропадешь с тобой...

– - Любка!
– - закричал Кальпус.
– - Иди сама, а то я никак в голову не возьму!

– - На, передай Генке от меня, -- сказала Любка и протянула букетик ромашек.
– - Насобирала в тайге, думала, что придет...
– - И, не отпуская Колькиной руки, захохотала вдруг.

– - Ты чего?
– - перепугался он.

– - Смешное подумала...-- ответила она и добавила тихо, глядя внимательно на него: -- А голос твой мне точно знакомый...

На пароходике милиционер спросил у него:

– - Ты где так вымок?

– - В воду упал, -- ответил Колька.

– - А ну-ка дыхни!
– - предложил милиционер.

Колька дыхнул и взял у него еще одну папиросу.

"Генка, -- думал он, залезая в лодку.
– - Опять поперек дороги стал... Прошлым сезоном чуть было не женился, а он взял да и отбил, и сейчас вот... Чистое недоразумение. Черта ему, а не ромашки. Мои это ромашки!"

И он сунул букетик за пазуху, где до этого лежала ракета.

– - Ну что, поплыли?
– - спросил он у лодки и погладил ее мокрый пластиковый бок. Он вспомнил, как добирался сюда, и представил, как он будет добираться обратно, -- может, до самого Магадана, если ребята не повернут за ним, -- и ощутил жуткое волнение.
– - Сейчас мы зададим морю копоти!
– говорил он с детской радостью в голосе.
– - Нам его бояться нечего!

ЖЕРЕБЕНОК

Мы стреляли тюленя всю ночь: я, Генка Дюжиков и Степаныч -- еще не старый, но больной человек. Луне было пятнадцать суток, и лед от нее был голубой, а прогретая за день вода светилась так сильно, что, если ударить по ней веслом, в воздух взлетали, казалось, целые куски огня. К утру лед пустил испарину, и зверь ничего не видел с расстояния в десять шагов, но тут у нас кончились патроны.

Мы уже собирались возвращаться на судно, как вдруг увидели тюленя.

Тюлень лежал на льдине, положив на ласты узкую голову. Он казался в тумане очень большим.

– - Эй, отдай шкуру!
– - крикнул ему Генка.

Тюлень поднял голову и отполз дальше от воды -- он не видел нас.

– - Дай патрон!
– - взмолился Генка.

Я ковырнул сапогом груду стреляных гильз, -- может, случайно остался один патрон?
– - но патрона не оказалось. Степаныч грел поясницу у горячей трубы на корме и молчал -- его мучил радикулит, а я сказал Генке:

– - Пускай его...

– - Нет, для ровного счета надо, -- ответил он, вытащил из чехла нож и кивнул Степанычу. Тот подогнал бот к самой льдине, и Генка выпрыгнул на нее.

Тюлень увидел Генку и нырнул в лунку с талой водой, но лунка, наверное, оказалась без выхода, и мне было слышно, как тюлень заметался по ней, поднимая брызги.

Генка ухватил его за ласты, выбросил на льдину и придавил сапогом. Это был серок -- одномесячный тюлененок. Он хрипел, открывая зубастую собачью пасть, и пытался укусить сапог. Генка наклонился, и тут я увидел, как тюлень приподнял голову и посмотрел, что Генка держит в руке...

Я отвернулся от них, не мог такое смотреть.

Минуту спустя Генка вскочил в бот.

– - Ну как?
– - поинтересовался Степаныч, старшина бота.

– - Ушел...
– - сказал Генка.
– - Да черт с ним: я как раз вспомнил, что мне на неровные числа больше везет...

– - Правильно, -- поддакнул ему Степаныч.
– - Все одно всех не возьмешь...

Мы направились к шхуне и выскочили на нее в тумане так неожиданно, что едва не врезались в борт с полного хода.

На палубе горело электричество. Уборщик делал нож из куска пилы: обрабатывал заготовку на точильном станке, то и дело погружая ее в ведро с водой. Нож дымился в его руке. Я крикнул ему, уборщик отложил нож и принял конец.

Уборщик был долговязый парень с большой плешивой головой, с кротким сиянием в глазах. У него был такой вид, что, кажется, только руку протяни, как он в нее тотчас рубль положит. На самом деле это был дурной человек. Я как-то видел его на боте: он прямо сатанел, когда брал в руки винтовку... Я бы не позавидовал его жене, но он вроде был холост.

– - Остальные еще не вернулись, -- сообщил он.

– - Вижу, -- ответил Генка.

– - А вы почему так рано?
– - поинтересовался уборщик.

– - Жирно жить будешь, -- ответил ему Генка.
– - И так сутками в море пропадаем...

Степаныч, кряхтя, перелез на палубу шхуны и включил лебедку. Мы заложили крюк за тросы, подняли бот до уровня планшира шхуны, и я стал выбрасывать шкуры на палубу. В трюме скопилось много тюленьей крови, Генка вывернул пробку, чтоб кровь выливалась; выбросил за борт пустой патронный ящик.

– - Ну что, Степаныч?
– - спросил он.

– - Вздремну до обеда, может, спина отойдет, -- ответил тот, согнувшись, щупая поясницу.