Чтение онлайн

– - Ничего не видно, -- пожаловался я.
– - Чего они нос облепили?
– - Я показал на ребят.

Капитан приподнял окно рубки.

– - Чего столпились на палубе!
– - закричал он.
– - Вы что, баб не видели?

– - Они без купальников, -- хохотнул Степаныч.
– - Я такое раз в японском журнале видел...

– - А кого им стесняться?
– - усмехнулся капитан.
– - Мужики все на рыбе, тут одни бабы остались.

– - Дай-ка глянуть, -- попросил я и отобрал у Степаныча бинокль.

На берегу, на полузасыпанных песком кунгасах, обсыхали после купания женщины -- они растянулись прямо на голых досках. И еще две мокрые купальщицы карабкались на кунгас, все у них было коричневое, видно, все лето загорали в чем мать родила. Они видели, что мы разглядываем их, и показывали нам языки, а потом оделись не торопясь, попрыгали с кунгасов и припустили по берегу -- их цветастые платья замелькали на пустынном пляже за причалами...

– - Влево ушел! Ты что, ослеп?
– - набросился на меня капитан.
– - Положи бинокль!

– - С ума можно сойти!
– - засмеялся я.

Боцман Саня просунул голову в рубку, он улыбался, показывая крупные прокуренные зубы.

– - Где это мы?
– - спросил он.

– - Москальво, -- ответил капитан.
– - Готовь шланги: воду возьмем и обратно.

– - Вот тебе на!
– - удивился Саня.
– - Это тебе не то чтоб так это...
– Лицо боцмана изображало решительное несогласие с таким намерением капитана, он страдальчески тряс головой и шевелил губами, подыскивая слова, но так и не сумел произнести что-либо путное... Впрочем, капитан и так понял его.

– - Поразговаривай у меня!
– - пригрозил он.
– - И живо, а то опять ни одна пробка не подойдет!

Боцман вытянул голову из иллюминатора и спустился на палубу. Было видно, как он давал внизу распоряжения, показывая рукой на ванты, но никто не внял ему, и кончилось тем, что боцман сам полез на ванты и завозился там, сбрасывая шланги вниз.

Был полдень -- сухой и жаркий, без ветра. Цистерны на берегу, выкрашенные серебрином, резали глаза, желтый зной колыхался над ними; пахло бензином -- это испарялась солярка, разлитая по всей бухте. Только лес, тянувшийся по песку далеко за конторой, казался прохладным и свежим.

Возле конторы милиционер пил воду из водопроводной трубы. А кроме милиционера вокруг не было ни души.

– - Эй!
– - крикнул капитан.
– - Прими конец!

Милиционер оглянулся -- это была женщина. Она, видно, искупалась только что: волосы были мокрые, а на груди, на синей форменной рубашке, проступили два мокрых круглых пятна. Она затянула на поясе широкий ремень с кобурой и, расчесывая волосы, не спеша подошла к воде. В жизни я не видел такого красивого милиционера!

– - Ты швартовый возьмешь?
– - капитан растерянно смотрел на нее.

– - Угу, -- невнятно проговорила она, во рту у нее были шпильки.

Женщина поймала на лету носовой швартовый и зацепила его за чугунную тумбу на кунгасе, а потом зацепила второй швартовый, который ей подали с кормы, выпрямилась и, укладывая волосы, уставилась на нашего капитана. Она смотрела на него так пристально, что мы все тоже стали смотреть на капитана, соображая, что она в нем такое увидела...

– - Не узнаешь?
– - спросила она.

– - Нет, -- сказал капитан.

– - А ты капитан, что ль?

– - Ага.

– - Зверя бьешь?

– - Ну.

– - "Ну", "ага"... Ты разговаривать умеешь?

– - Разучился, -- засмеялся капитан.
– - Полгода на берегу не был.

– - Столбняк?
– - усмехнулась она.

Матросы на палубе прямо покатились со смеху.

– - Трап!
– - ошалело кричал капитан.
– - Где трап? Боцман! Где боцман?

– - Давай руку, -- сказала она, -- я и так залезу.

Капитан сбежал на палубу, она протянула ему руку, он нагнулся, подхватил ее под мышки и задержал на руках, словно ребенка.

– - Пусти, а то вдарю, -- сказала она.

– - Не ударишь, -- сказал капитан, но отпустил ее.

– - Чего скалишься?
– - обратилась она к боцману.
– - "Грудь" бы застегнул, срамник...

Пальцы боцмана прошлись сверху вниз по ширинке, словно по пуговицам баяна, и лицо его стало растерянным.

– - Вот это так... чтобы...
– - начал он.

– - В каюту!
– - заорал капитан.
– - Чтоб вид имел! Моряк ты или прачка?

Боцман, спотыкаясь на шлангах, побрел в каюту.

– - Совсем вы без женщин распустились...
– - сказала наша гостья и, улыбаясь, медленно обвела нас всех взглядом.
– - Ни одной ведь нет?

– - Ни одной, -- ответил капитан и оглянулся: -- Повара ко мне!

Повар, маленький плешивый человечек со скучным и презрительным выражением на белом лице, подошел и остановился возле капитана, глядя в сторону.

– - Пельмени -- чтоб в пять минут были...

– - Скажете тоже, -- недовольно ответил повар.
– - Это ж тесто надо, это ж мясо...

– - Тесто у тебя есть!
– - вскипел капитан.-- Сам видел: бражку варишь!

– - Это ж мясо...

– - А медвежатина? Будешь есть медвежатину?
– - обратился он к женщине.

Та только усмехнулась.

– - Все будут веселиться, а мне пельмени делай, -- промямлил повар. Он все еще топтался возле них.

– - Сейчас воду возьмем и обратно...

– - Знаю я ваше "сейчас".

– - Тебе что сказано? Веселиться! Хватит с тебя, повеселился на прошлой стоянке...

– - Я сейчас напишу заявление об уходе, -- уныло сказал повар.

– - Пиши -- только после пельменей, -- засмеялся капитан. И повернулся к нам: -- Отпускаю на берег, выдам всем по пятерке... Чтоб через час обратно!

Мы взвыли от восторга.

– - Ты куда?
– - бросился за мной вахтенный помощник Степаныч.
– - А вахта? А кто воду будет брать?

– - Пошел ты, -- ответил я, -- у тебя жена есть и пятеро детей, а я холостой, мне сам бог велел...

– - Рапорт напишу!
– - кричал он мне вслед.

2

Через порт -- от конторы до столовой -- были набросаны доски для перехода, покрытые засохшим гусиным пометом, а водопроводные трубы лежали прямо на песке, а возле цистерн валялся громадный скелет кашалота. Порт был огражден от дюн большими фанерными щитами, в дюнах пролегала узкоколейка. Сам поселок Москальво находился милях в трех от порта, туда ходила дрезина, и наши ребята успели уехать, только трое остались: Колька Помогаев -четвертый штурман, боцман Саня и еще Гена Дюжиков, то есть я. Боцман взял с собой фотоаппарат "Любитель" с самодельным штативом в виде трех здоровенных кольев -- он был заядлым фотолюбителем.