Чтение онлайн

На стене столовой висел облупленный громадный почтовый ящик с гербом, и я вознамерился было бросить в него пачку писем, которые мне передали на судне, как вдруг отворилось окно и пожилая тетка, навалившись грудью на подоконник, крикнула:

– - Ты в этот ящик не бросай -- он уже два года недействующий.

– - Ты что, тетка?
– - не поверил я.

– - А ничего. Почта в поселке, а ящик этот давно пора столкнуть.

– - Тут, может, за два года писем накопилось с целый миллион, -- сказал я.

– - Столкнем, тогда разберемся, -- засмеялась она.

– - Когда дрезина вернется?
– - спросил Колька.

– - А бог ее знает. Уже четыре. Пока поужинают, да еще магазин там открытый... Считай, к восьми тут будут.

– - А магазин до скольких работает?

– - До восьми.

– - Успеем, -- сказал я.
– - Если пехотой идти, как раз за полтора часика дотопаем.

– - Пожрать это...
– - предложил боцман.
– - Столовка ж тут...

– - Столовка не работает, -- отрезала тетка. Она не сводила глаз с боцманского фотоаппарата.

– - А сучок есть в поселке?
– - спросил Колька.

– - Сучок бабы наши распили, а спирт должон быть.

– - Так, -- сказал я, прикидывая.
– - Спирт у них шесть рублей бутылка. А у нас полтора червонца на троих... Должно хватить.

– - А вы кто будете?
– - спросила тетка.
– - Может с Холмска, насчет нефти, или как? Бороды у вас такие и ящик этот, смотрю...

– - Какой еще нефти... Моряки мы, -- ответил я.
– - А это тебе не ящик, а фотоаппарат.

– - Фотоаппарат?
– - удивилась она.
– - Что-то я впервые такой вижу.

– - А это заграничный. Для журналов снимают.

– - Сними-ка меня для журнала, -- оживилась тетка.

– - А ты зубы вставь. Без зубов мы не снимаем.

– - Зачем их вставлять? Мужик придет с промысла, снова выбьет...

Мы засмеялись.

– - За что?
– - спросил я.

– - А ревнует!

– - Это тебя-то, бабушка?
– - ухмыльнулся я.

– - Какая я тебе бабушка, красивый ты мой?
– - ответила она весело.
– Если драку начнем, не устоять тебе против меня...

– - Ладно, бабуся!
– - обиделся я.

Она перелезла через подоконник и подошла к нам.

– - Снимай, и все тут, -- сказала она боцману и поправила гребень в волосах.

– - Давай, Саня!
– - поддержал ее Колька.
– - Мы в кашалота залезем, а ты щелкнешь всех вместе.

– - Кадра -- порядок, -- согласился Саня.

Челюсти кашалота были разведены до отказа. Мы вошли в него через пасть и разместились внутри, как у бога за пазухой. Саня суетился, устанавливая аппарат на песке, потом он присоединился к нам, и, сделав серьезные рожи, мы уставились в объектив. Но тут треноги стали расползаться, фотоаппарат "поехал" вниз...

– - Нагибайся это... одна кадра!
– - закричал Саня таким голосом, словно его резали.

Мы стали приседать, стараясь держать рожи на уровне объектива, а боцман стоял впереди всех, и тут что-то просвистело вверху -- и боцман, как подрубленный, рухнул на песок... Это неожиданно упала верхняя челюсть кашалота и ударила Саню по спине.

– - Сильно ушибло?
– - засуетилась тетка, помогая боцману подняться.
– Ты погоди уходить, а то вдруг не получилась фотокарточка?
– - говорила она, крепко прижимая боцмана к себе. Саня попробовал высвободиться, но у него ничего не получилось, и он с надеждой посмотрел в нашу сторону.

– - Спокойно, бабуся!
– - вмешался я.
– - Будет тебе фотокарточка, прямо для журнала... Вы, бабуся, этого зверя сдайте в утиль или в море выбросьте: если б по голове ударил, хоронили б боцмана -- это я вам дружески говорю...

– - Не приведи господь!
– - испугалась она.
– - Это он с голоду сомлел... Ты сходи-ка, красивый мой, поймай парочку гусей. Там вон, во дворе... Я вам сейчас такой ужин приготовлю...

– - А не влетит от кого?
– - засомневался я.

– - Что ты! У нас народ хороший. А если что, скажешь -- Дуся разрешила...

Я притащил пару здоровенных гусей, тетка принялась за стряпню, а мы возобновили прерванное совещание.

– - В общем, обстановка такая, -- сказал я.
– - Вы эту бабу-милиционера видели?.. Черт с револьвером! Считай, что капитану теперь будет не до нас, верно? Гуляй себе хоть до утра...

– - Это правда, -- согласился Саня, улыбаясь. Он уже приходил в себя.

– - И вот что я предлагаю, -- продолжал я.
– - Пока тетка обед сделает, надо сбрить бороды. Ну их к дьяволу! На судно заскочим -- и назад.

– - Сын это... я обещал...
– - заколебался Саня.

– - Пока сына увидишь, у тебя новая вырастет. А то нас и за моряков не принимают!

Когда мы на обратной дороге заглянули в столовую, там нас ожидал прямо царский ужин. Но тетка вдруг принялась выталкивать нас из столовой.

– - Не работает, -- говорила тетка, -- не работает столовка...

– - Как же так, Дуся?
– - возмутился я, с трудом удерживаясь за дверной косяк.
– - Кадр для журнала... Можно сказать, рискуя жизнью...

Тетка отпустила меня и всплеснула руками.

– - Господи!
– - захохотала она.
– - Дура я какая... Это ж вы бороды срезали! Я ж совсем вас не узнала, красивые вы мои!

3

Узкоколейка сворачивала в сторону от прямой дороги -- тускло блеснули на повороте накалившиеся рельсы. Мы спрыгнули с насыпи, и теперь брели к поселку напрямик по зыбучему песку, увязая по отвороты сапог. Впереди были дюны -- результат необузданной игры ветра, которому здесь ничто не могло помешать. Сейчас, слава богу, его не было, ни один микроб не шевелился в воздухе, только песок был как живой -- он скользил под ногами и дышал так горячо, что обжигал лицо и руки. Порывы ветра, видно, достигали здесь ураганной силы, потому что в некоторых местах он выдувал песок на многометровую глубину, и там, внизу, под нашими ногами теперь хлюпала болотная грязь, пахнущая нефтью, зеленел кедровый кустарник и фиолетово цвели "петушки" -- в них скрывались от жары орды комаров, которые взлетали сейчас со всех сторон. Одежда у нас промокла насквозь от пота, лица распухли от комариных укусов, ноги стали как деревянные -- хоть их руби на дрова, и казалось даже неприличным увидеть где-либо здесь человеческое жилье, как вдруг возникло Москальво -- десятка полтора деревянных двухэтажных домов и ни одного дерева. Вскоре мы зашагали по дощатым тротуарам. С карнизов домов гроздьями свисал вяленый лосось, во дворах дымили костры -- так здесь спасались от комаров, в их свете смутно угадывались человеческие фигуры.

Магазин уже закрывали, но мы успели взять свое.

У дровяного склада толпились наши зверобои, а на главной улице, в сотне шагов от них, наблюдалось оживленное женское гуляние, но наши ребята были так заняты разговорами, что не обращали на женщин никакого внимания. И тогда я сказал боцману и Кольке:

– - Ну его к черту, чтоб я торчал у этого места! Мне нужно общество, телевизор и чтоб хорошая девчонка обнимала до утра!

Саня засмеялся, а Колька Помогаев нахмурился и стал хлопать руками по карманам -- у него была привычка такая, когда он сильно волновался. И я понял его. Когда я на Кольку смотрел, мне самому тошно становилось. Я с ним ходил на одном боте, он был одно время старшиной бота, и мы недавно в такую переделку попали, что нас самолеты и спасатели искали целых пять суток. План полетел из-за этого, команда осталась без денег, а Кольку в газетах героем сделали. А он хотел сказать ребятам, как он виноват, чтоб они простили его, он прямо места себе не находит из-за этого... Но я решил сейчас не отпускать его от себя, хотя, по правде говоря, для веселья он не очень подходил сегодня.