Чтение онлайн

"Чем оно заряжено? Пулей? Картечью?" -- Он почему-то не мог поверить, что в стволах ничего не было.

Он вышел из сарая, поднял ружье над головой и заглянул в стволы, словно надеясь избавиться этим от мучившего его вопроса. Страшное напряжение нервов и мускулов, которое он испытал в эту ночь, требовало какой-то разрядки... И тогда он вскинул ружье над головой и нажал на курки. Руку рвануло, от выстрела зазвенело в ушах, и что-то посыпалось ему на грудь -- это была дробь, которая высыпалась из стволов... Сергей схватил ружье, положил его на колено и рванул изо всех сил. Ружье перегнулось, и дрожащими пальцами он вытащил гильзы... Он понял, что случилось: капсюль сработал, загорелся порох, но гильзы были слабо начинены и, вместо пыжей, переложены тонкими клочками газеты -- порох едва смог вытолкнуть заряд из стволов...

Его, наверное, заметили на судне, потому что вахтенный помощник уже ожидал Сергея на берегу, вытащив ледянку на песок. Сергей сел за весла, а помощник, не спрашивая ни о чем, глядел на него, моргая воспаленными глазами.

– - Ребята где?
– - спросил Сергей.

– - Там, -- помощник показал в сторону острова.
– - Тебя ищут...

– - А остальные?

– - Все бы ничего, да только Юрка... Сердце у него слабое...

Сергей промолчал.

– - Что у вас случилось?
– - спросил помощник.

– - Налетели на что-то и перевернулись...

– - Видно, на кашалота, -- сказал он.
– - Я сейчас двух спугнул, спали на воде... Курить будешь?
– - спросил он и вытащил пачку "Севера".

– - Не хочется, -- ответил Сергей.

– - Подзалетел ты, Кофман!
– - сказал помощник, впрочем, без особого сочувствия.
– - Если с Юркой что случится, дело в суд передадут.

– - Плохой он моряк, -- сказал Сергей.
– - Ему только из двустволки стрелять... Что таким на флоте?

– - Что тут говорить!
– - сказал помощник и отвернулся.

На камбузе тяжело пахло копалькой -- вареным сердцем и печенью тюленя. Повар жарил копальку на противне и сваливал в тарелки. Кауфман остановился в коридоре. Он хотел кого-то увидеть -- нет, не Виктора, не Юрку, что-то совсем другое... "Может, меня бот интересует?" -- подумал Сергей.

Бот стоял на трюме, рукоятка ножа торчала у него под левой скулой.

Кауфман даже не взглянул на него. Он остановился, не понимая, что же ему надо, и вдруг увидел орленка. Тот, махая крыльями, уже бежал к нему, подпрыгнул и больно ударил клювом в лицо. Сергей схватил его за клюв и подтянул к себе. "Воробей, воробей, серенькая спинка..."

Он опустился на колени и стал гладить птицу по спине.

– - Ах ты, дурачок, -- говорил Сергей, и лицо у него кривилось.
– - Ах ты... дурачок, дурачок...

СЫНУЛЯ

1

Ночью зверошхуна подошла к острову Мухтеля. Она стала на якорь в миле от берега, но никак не могла развернуться по ветру -- мешало сильное течение. Капитан зверошхуны, лысый больной старик с медалью на ватнике, подергал ручку телеграфа -- дал отбой машине, и оглянулся на рулевого. Рулевой дремал, навалившись грудью на штурвальное колесо, -- черноглазое нежное лицо его с пухлыми щеками, со светлыми усиками, пробивающимися над верхней губой, улыбалось во сне. Но внезапно какое-то беспокойство отразилось на его лице, рулевой пробормотал что-то, затряс головой и проснулся.

– - Сынуля, -- проговорил капитан, не замечая того, что впервые называет матроса по прозвищу.
– - Приснилось чего, а?

– - Чудное приснилось, -- ответил рулевой. Он глянул в приподнятое окно рубки и заторопился.
– - Побегу, а то еще ребята уйдут без меня...

– - Оставайся: картошки напечем, в шашки поиграем...
– - попросил его капитан и, опустившись на корточки, почесал спину о рог штурвала.

Рулевой, не ответив ему, потянул набухшую от сырости дверь рубки, вышел на верхнюю палубу и стал спускаться по трапу, клацая подкованными сапогами.

– - Глянь-ка!
– - раздался его молодой звонкий голос.
– - Картошка проросла видно, землю учуяла, дура!

Внизу мелькали под фонарями серые фигуры "береговых" -- так называли моряков, которые занимались на шхуне засолкой и мездрением шкур, переработкой тюленьего жира и т. п. Вся носовая палуба была уставлена вскрытыми бочками с тюленьим салом. Рабочие, напрягаясь, подкатывали стокилограммовые бочки к фарш-волчку -- широкой жестяной воронке с вертящимися внутри ее ножами. Они опрокидывали в дымящую, брызгавшую жиром воронку серые, с запекшейся кровью куски тюленьего сала, воронка втягивала сало вовнутрь, направляя его в жиротопку, -- чересчур большие куски выскакивали из нее. Рабочие были в резиновых нарукавниках, их руки, лица, одежда блестели от жира. На трюме работала другая бригада -- готовила меховые шкуры на экспорт. На квадратных столах, засыпанных солью, они сворачивали шкуры конвертом. Рабочий брал полиэтиленовый мешок и выставлял его против ветра, так что мешок вздувался пузырем, и опускал пузырь в бочку -- белую внутри от парафина. В мешок укладывали меховые конверты и поверху заливали тузлуком -- соляным раствором. Люди работали не разгибаясь и не отвлекались разговорами...

– - Эй, ребята! Освобождайте побыстрей палубу...
– - закричал им в микрофон старший помощник. Помощник увидел Сынулю и окликнул его.
– - Иди переодевайся, -- сказал он, -- сейчас будем спускать бот...

В каюте никого не было. Сынуля открыл свой рундук и переоделся во все новое -- от нижнего белья до сапог. В рундуке стояла винтовка -- новенькая малопулька TОЗ-17, с глушителем. Сынуля получил ее когда-то в подарок за спасение оленят во время лесного пожара. Он погладил ладонью приклад, раздумывая: взять или не взять винтовку с собой. Он слышал, что на острове много диких уток, и хотел испробовать винтовку -- еще не стрелял из нее ни разу. И в то же время ему отчего-то не хотелось ее брать. Он закрыл рундук и поискал валявшуюся под койкой "дрыгалку" -- березовую дубину с куском чугунной трубы на конце.

Рабочие к этому времени оттащили бочки к борту и перекуривали. Визжала лебедка, промысловики готовили к спуску зверобойный бот. Вскоре широкий пластиковый бот, похожий на ванну, медленно проплыл над трюмом и, стукнувшись килем о планшир шхуны, с плеском упал на воду. Промысловики попрыгали в него с дубинами в руках. Сынуля стоял на корме и, ухватившись руками за привальный брус шхуны, сдерживал летавший на волнах бот, словно норовистую лошадь.

– - Ребятки!
– - крикнул капитан, выскакивая из рубки.
– - Может, подождете отлива, а? Картошку напечем, в шашки поиграем...

– - Куда больше ждать, -- недовольно возразили ему с бота.
– - Засветает, а там зверя и след простыл... Забыл, как возле Линдгольма было, что ль?

Кто-то сказал:

– - Папаше что, он свои червонцы всегда получит...

– - Ну, скидывай концы, чего еще?
– - слышалось в боте.

– - Погоди, с инженером надо поговорить... Инженер! Бросай спать, а то пролежень наживешь!

Инженер по добыче зверя -- бурят средних лет с простодушным выражением на красивом скуластом лице -- высунулся из иллюминатора, запахивая на груди шелковый халат.

– - Пойдешь, Бертаныч, что ль?
– - спросили у него, и все в боте заранее засмеялись, предвкушая потеху.

– - Сейчас думать буду, -- инженер смеялся вместе со всеми, обнажая до десен крупные выпирающие зубы.

– - Не боись, Бертаныч!
– - уговаривали его.
– - Раз пришел ты к нам, обязательно должон ты медаль заработать... А если будешь в каюте сидеть, откудова ты ее заработаешь?

– - Медаль -- хорошо, -- согласился инженер.
– - Только я и без медали богатый: дом есть, огурец есть, жинка боком есть...