Чтение онлайн

На банках и по бортам, плотно придвинувшись один к одному, зажав дубины между колен, сидело человек двадцать команды. Сынуля сидел между старшим помощником и пожилым бородатым матросом с брюшком, которые дремали, свесив головы набок. В воздухе было темно -- хоть глаз коли, на корме светился азимутальный круг компаса, а в небе чувствовалось движение облаков, и временами в разрывах облаков проглядывала луна, медно отсвечивая на зыби.

Сынуля смотрел вокруг себя весело блестевшими глазами, поворачивался к ветру, чтоб остудить пылающее лицо, нетерпеливо ерзал на банке, порываясь что-то делать, о чем-то говорить. Несмотря на то, что он впервые шел на промысел и давно жил ожиданием этого дня, он сейчас мало думал о предстоящей работе. Его волновало, что он теперь на равных сидит в боте с промысловиками, носит при себе нож и ракетницу, что он может теперь небрежно говорить: "Мы -- промысловики", хвастаясь этим перед "береговыми", радовался тому, что будет ночью уходить в море на маленькой посудине, не зная, вернется или не вернется обратно, -- словом, жить жизнью тех людей, которым прежде так остро завидовал... Теперь, позабыв прошлые обиды, Сынуля был готов любить их всех, а также, что казалось ему особо значительным, получить право на то, чтоб они полюбили его самого.

Резкий толчок, едва не опрокинувший бот, расшевелил-таки сонную команду. Сосед Сынули, пожилой бородатый матрос, вытащил из портсигара папиросу, закурил -- тускло блеснуло обручальное кольцо на его худой руке -и сказал, посмотрев на луну:

– - Недавно родилась -- с неделю, не боле... Теперь жди непогоды...

– - Как раз на переходе даст, -- откликнулся старший помощник -стройный, похожий на подростка мужчина с круглым лицом, на котором блестели мокрые усы.

– - Если не снимут в этом месяце с промысла, то не успеем мы лиманом пройти, -- вступил в разговор еще один, судя по голосу, молодой матрос.
– Сколько еще до плана осталось -- слышь, плотник?
– - спросил он.

– - Одна тысяча восемьсот две штуки, -- ответил тот.

– - Езус Маруся! Месяц назад говорил: "тысяча" и теперь -- "тысяча"... Да пока мы план подберем, закроют лиман!

– - Все одно не успеем: радист говорил, что в лимане уже буи снимают. Вчера, говорил, ушло последнее лоцманское судно -- вот как...

– - Неужто вкруговую пойдем, через Лаперузу?
– - заволновался бородатый матрос.
– - Это ж сколько мы будем тогда домой идти при своей машине...

– - Через лиман пойдем, куда еще?
– - вмешался помощник.
– - Капитан без лоцмана проведет: он в лимане каждый окурок знает.

– - Папаша не торопится -- ему на пенсию в этом году...

– - Как раз тебе, Сергеич, на его место заступить, -- не без подхалимства заметил пожилой матрос.
– - Народ за тебя...

– - Образование у меня всего на двадцать пудов*, -- возразил помощник.
– - Так что ничего, Борис Иванович, из этого не выйдет.

* Имеются в виду штурманские курсы, дающие право работать на маломерных судах водоизмещением от 20 до 200 регистровых тонн.

Они помолчали.

– - Лучше б я на селедку пошел, -- снова заговорил бородатый матрос, которого назвали Борисом Ивановичем.
– - Слышал я, что в этом году там копейка хорошая.

– - Зато работа там, мать ее в доски... Таскаешь стокилограммовые бочки: с СРТ к себе на палубу, с палубы -- на ботдек, с ботдека таскаешь на мостик, с мостика -- в трюм... Потом торчишь с неделю возле плавбазы -- ждешь разгрузки, а тут у тебя селедка испортилась: щечки покраснели... Бросаешь ее за борт -- вот и работа...

– - Одно слово -- бесхозяйственность... Езус Маруся! Да такую селедку, что они выбрасывают, на западе с костями б сожрали...

– - Э-э, не говори... Баба моя с запада, а селедку в рот не берет, -возразил Борис Иванович.

– - Зато тебя, старую воблу, крепко за жабры держит!
– - засмеялся молодой матрос.

– - Ты язык-то прикуси, дурак!
– - обиделся Борис Иванович.
– - Червонец на стоянке из пинжака вынул, а скалишься...

– - Я ж тебе сам сказал, что вынул! Придем в город, сразу отдам.

– - Дождешься от тебя...

– - Чтоб мне утонуть, как отдам...

– - Вот придем в Находку на сдачу, -- не слушая его, мечтательно проговорил Борис Иванович.
– - В тот же день отпрошусь у Сергеича, сяду на поезд и к бабе своей ранехонько... Застигну я ее нараз...

– - Изменяет?
– - поинтересовался помощник.

– - Прямо сам не знаю, -- растерянно проговорил пожилой матрос.
– Отсюдова и интересно мне...

– - Вот Сынуле тяжелей, -- засмеялся помощник.
– - Пока до своего колхоза доберется...

– - Я не колхозный, я егерем работал в заказнике, -- ответил Сынуля, довольный тем, что его, наконец, заметили.

– - Не все ли равно...

– - И где тебя капитан отыскал такого?

– - В столовой познакомились, во Владивостоке. Я по вербовке приехал, на городскую стройку. А он говорит: иди ко мне, место есть...

– - Эй, смени рулевого!
– - приказал помощник пожилому матросу.
– - Остров уже должен быть... Видите чего?

Сынуля глянул перед собой и ничего не увидел, но вскоре его зоркие охотничьи глаза нащупали справа горбатый верх острова, неясно проступивший в темноте, и линию прибоя внизу -- шум прибоя накатывался волнами. Сынуля подался вперед и внезапно почувствовал теплое дыхание земли, смешанное с запахом некошеной травы и вянущего клевера... Он даже растерялся от неожиданности и недоверчиво спросил у помощника:

– - Неужели к земле идем?

– - Ты что, проснулся?
– - засмеялся тот.
– - Или не видел по карте?

– - Так то ж по карте, -- ответил Сынуля.
– - А все не верилось, что взаправду!

– - Слышь, Борис Иванович, -- обратился помощник к пожилому матросу, который был теперь за рулевого.
– - Замечай: там два валуна будут. За пять метров бот задом к волне поставишь -- аккурат между камней на берег выкинет.

– - Знаем, не первый день замужем, -- ответил тот и каблуком сапога плотно насадил на перо руля румпальник.

– - Спасательные жилеты опять не взяли?
– - спрашивал помощник.

– - Толку от них!
– - возразили ему.
– - Только чайкам будет клевать удобней...

– - Ладно, ладно... Смотри, старик, не проморгай, -- напомнил он рулевому.

Сынуля тоже забеспокоился, подумал, что сапоги тесны ему, -- он носил две пары шерстяных носков вместо портянок, -- и, если опрокинет бот, сапоги будет трудно сбросить в воде. Но испуг этот вскоре прошел, уступив место волновавшему его теперь ожиданию земли. Он вспомнил, что приснилось ему сегодня на вахте: будто он с дедом собирал на этом острове грибы...

До боли в глазах всматривался Сынуля в приближающийся берег, и то, что открывалось впереди, так похоже напоминало родные неблизкие места его, что уже представлялось ему, будто не в море он, а плывет сейчас по реке, выгребая к деревне. Вот засветится на повороте фонарь и станет видна паромная переправа и пассажирский пароходик под берегом -- он останавливается у них до утра, потому что вся команда местная, из их деревни. Инвалид-паромщик переобувается возле лебедки, ловко завертывая одной рукой портянки. Щеголеватый речной механик поднимается по раскисшей дороге, помахивая фуражкой. Его обгоняют девки на велосипедах -- они едут, хватаясь руками за плетень, чтоб не свалиться в грязь. И этот механик, и девки, которые едут на вечеринку, и паромщик, и Сынуля -- все они хорошо знают друг друга. В свежем воздухе далеко разносятся их голоса.