Чтение онлайн

– - Если еще раз на этих зайцев наскочим, план нашим будет, -- весело говорил плотник.

– - Посмотрите, куда папаша отошел!
– - закричал вдруг молодой матрос, показывая на море.
– - Езус Маруся... Сдурел он никак: нам теперь к нему за сутки не догрести!

– - Дрейфует шхуна, -- присмотревшись, заметил Борис Иванович.
– - Никак подорвало якорь, а?

– - Папаша еще наломает дров: или судно утопит, или мы потонем из-за него...

– - Не каркай, -- осадили его.
– - А то еще в руку выйдет: волна вон какая пошла...

Сынуля тоже посмотрел вперед: там на секунду просквозило солнце, но его сразу же заволокло большой тучей, а море лежало открытое до самого неба -белое, вздымающееся широкими, параллельными рядами... Сынуля снова вспомнил про свои тесные сапоги, но не стал переобуваться.

– - Сергеич, глянь, какое дело: якорь у папаши подорвало... Как дойдем теперь, а?

Помощник передал бочонок с водой. Залезая в бот, он мельком глянул на шхуну, но сказал совсем о другом:

– - Почему паренька наверх посадили?

– - Это ты про Сынулю, что ль?

– - Ясно, не про тебя... Видишь, нездоровится ему...

– - Слышь, Сергеич, -- обратился к нему молодой матрос.
– - Я так думаю: вся зараза на флоте от стариков и крестьян... Гнать их надо в три шеи!

– - Не со страху это у него, дурак! Переживает...

– - Переживает?!

– - Сынуля, -- сказал помощник.
– - Подсолнухов там нет, соврал ты насчет подсолнухов... Зато брусники много. Держи...
– - Он вытряхнул из кармана пригоршню крупных багрово-красных ягод.
– - У вас такой на западе нет...

– - Вот бурундучок -- мизерный зверушка такой, -- вдруг торопливо заговорил Сынуля, умоляюще хватая помощника за руки, чтоб тот выслушал его, -- заберешь у него орехи, а он плачет так жалобно и лапками себя бьет по лицу, и бьет, и бьет...

Промысловики, раскрыв рты, изумленно уставились на Сынулю. С минуту никто не сказал ни слова.

– - В самом деле, переживает он, братцы, -- нарушил молчание Борис Иванович.
– - Сергеича всегда слушай: он правду говорит...

– - Сынуля переживает, слышь?
– - раздалось со всех сторон.

– - Хотел ягод нарвать, а ему не разрешил Сергеич...

– - Вишь, палец порезал... Может, из-за этого?

– - Обиделся он, что места не дали возле борта...

– - Не-е, это он из-за бабы переживает...

– - За бабу не переживай, -- веско сказал Борис Иванович.
– - Эти, что с запада, не в пример нашим -- по своей знаю... И до сих пор чудно мне от этого...

– - Не переживай, браток!
– - растроганно проговорил молодой матрос и поднялся, уступая Сынуле место. Рослый, с загорелым грубым лицом, в голландке и широких штанах, свешивающихся через голенища сапог, он обнял Сынулю за плечи, потом вытащил из чехла зверобойный нож и протянул ему.
– Бери на дружбу!
– - торжественно сказал матрос.
– - Товарищ ты мне теперь: и на земле, и на воде жизни за тебя не пожалею...

Сынуля принял подарок, доверчивой улыбкой отзываясь на добрые слова. Эти слова словно перевернули ему душу. И казалось, все, что скопилось в этой душе за всю его жизнь, разом отодвинулось по сторонам, а посреди разгорались теперь эти прекрасные слова дружбы... Сынуля смотрел перед собой радостно заблестевшими глазами, а потом почувствовал какой-то свет за спиной и, не выдержав, оглянулся назад: над островом Мухтеля торжественно падал первый снег...

ТИХАЯ БУХТА

Бот опрокинуло волной неподалеку от берега. Человек пятнадцать моряков и девушка-фельдшер, которые сидели в нем, бросились к берегу вплавь.

Первым выбрался из воды механик, потом рулевой, а затем и все остальные. Последним был старший помощник -- он вывихнул руку, к тому же почти не умел плавать и едва не утонул. На берегу механик затеял перебранку с рулевым: механик обвинял рулевого в том, что бот перевернулся. Рулевой нехотя огрызался -- он сидел на корточках у самой воды и потрошил папиросы, вытряхивая на газету подмокший табак. Остальные моряки занимались кто чем.

Помощник сидел на валуне и стаскивал тесные сапоги -- эта работа стоила ему последних сил. Помощнику было скверно: ныла рука, но еще больше разболелись от холодной воды ноги. Боль была такая, что он не знал, куда себя деть, прямо слезы выступили на глазах. Сапоги он стащил кое-как и теперь оглядывался по сторонам, стесняясь развернуть портянки... В прошлом году, после отпуска, он добирался к месту промысла на пассажирском теплоходе, и судно по дороге загорелось. У него на ногах сгорели резиновые сапоги, но он долгое время не чувствовал боли. Даже когда в числе других пострадавших летел на материк. В вертолете его смущало присутствие молоденькой медицинской сестры, которая без конца поливала ему ноги водой, -- куски запекшейся с кожей резины дымились... Боль пришла на операционном столе. Врач сказал: анестезию делать не будем, вам надо все время чувствовать боль, чтоб бороться, -- иначе не выдержит сердце... Операция была страшная. Он лежал под прожектором, вцепившись зубами в подушку, чувствуя, что, если выпустит ее, будет кричать... Его даже упрашивали, чтоб кричал, но он постеснялся: в палате были женщины, а он моряк все-таки...

Бот плавал кверху килем саженях в двухстах от берега, но расстояние это незаметно уменьшалось -- шло приливное течение. Прибой время от времени выбрасывал что-либо из перевернутого бота: топор, ведро, банку с пиротехникой... Выбросило и термос с кипятком -- прямо к ногам рулевого. Тот взял термос не глядя, будто до этого нарочно положил его возле себя, и протянул механику:

– - На, выпей, чтоб зло отлегло...

Механик, который совсем было успокоился к этому времени, снова взбунтовался: оттолкнул термос, пролив кипяток себе на руки, заорал на рулевого:

– - Иди поймай бот!

– - Пусть его белый медведь ловит, -- отмахнулся рулевой.

Механик, матерясь, бросился к старшему помощнику:

– - Пиши докладную в управление!
– - закричал он.
– - Уснул рулевой, и бот перевернулся из-за него...

– - Какая еще докладная!
– - досадливо отмахнулся помощник.
– - Слышь, не кричи так...
– - попросил он, морщась, придерживая ушибленную руку.

– - Не кричи... А если б он людей утопил, тогда как?
– - не отставал механик.

Помощник поднял голову и внимательно посмотрел на него.

Механик был великан -- старик двухметрового роста, с широкой бородой, с румянцем во всю щеку. Одет он был точно по инструкции: непромокаемая куртка, нагрудник, специально разбитые на колодках новые сапоги, которые в случае чего можно было легко сбросить в воде... Он был словно заранее готов ко всему... "Ты б уж точно не утонул", -- подумал старший помощник. Он отвернулся от механика и поискал взглядом по сторонам.

– - Куда это фельдшерица девалась?
– - спросил он.

Девушка находилась неподалеку. Она выжимала мокрое платье, захватывая подол горстями, -- вода брызгала, ей на голые ноги. Сапоги стояли рядом, отжатые портянки были по-солдатски обвернуты вокруг голенищ...

Помощник, так и не выкрутив портянок, снова натянул сапоги и подошел к ней.

– - Не испугалась?
– - спросил он.

– - Сама ведь напросилась... Голова кружится -- от тишины, видать... Тихо как тут!

– - Положено, чтоб здесь тихо было, -- ответил он.
– - А вон оно как получилось... Эта бухта называется Тихая, в лоции записано...