Чтение онлайн

Афоня обернулся, услышав шум за спиной, и увидел паренька -- тот брел по речке, выгоняя из воды морских уток. Утки неуклюже побежали по берегу, пытаясь выбраться через гребень к морю. Паренек бросился им наперерез, подбивая камнями. Когда Афоня подошел, паренек уже потрошил добычу. Одна утка -- остроклювый крохаль -- ползала по гальке, выпустив крыло. Афоня хотел взять подранка, но паренек опередил его, наступив на птицу ногой. Это был Мулинка Аттэхе, отец которого утонул в прошлую путину.

– - Зачем крохалей губишь?
– - спросил Афоня.

Мулинка не отвечал.

– - Должен ведь знать, что запрещено, -- говорил Афоня.
– - Станет на крыло, тогда бей, а теперь нельзя, потому что она необлетанная.

– - Тебя где пропал?
– - спросил Мулинка, не глядя на него.

– - Ходил на мыс... Чего ж ты не зашел ко мне, вместе пошли б?

– - Наша скоро ходи в другое место, -- ответил Мулинка.

– - Это куда?
– - поинтересовался Афоня.

Мулинка заколебался, не решаясь открыть свой секрет:

– - Тебя будет смеяться...

– - Разве я посмею?
– - удивился Афоня.

– - Афоня нету труса, -- сказал он.
– - Мулинка тоже нету труса...
– - И, недоверчиво глянув на Афоню, спросил: -- Тебя наша друг?

Афоня кивнул.

– - Мулинка будет выручить друга...
– - Он остановился и набрал в легкие воздуха.

Афоня непонимающе смотрел на него. Мулинка продолжал, возбуждаясь:

– - Афоня нету виноватый! Марьюшка виноватый, орленка виноватый... Орленка наша кишки выпущу!
– - прибавил он со злобой.

– - Это зачем?
– - удивился Афоня.

Мулинка исподлобья смотрел на него. Он стоял против Афони, засунув руки в карманы дырявых штанов. Штаны до колен покрывала рубашка из грубого полотна с косым воротом и с застежками на боку. Ее опоясывал широкий матросский ремень. На ремне висело два ножа в деревянных ножнах. Смуглое грязное лицо Мулинки с заветренной кожей на скулах, с пухлым ртом и круглым нежным подбородком будто освещалось черными, косо разрезанными глазами; черные волосы были, как у большинства орочей, заплетены в маленькую косичку... "Красивше его в поселке не найти!
– - подумал Афоня.
– - Ни в чем его природа не обидела, так разве не должен он блюсти ее!"

– - Мулинка, -- сказал он, -- а помнишь, как ты жеребенка приметил в небе?

– - Какой жеребенка?

– - Малой еще был совсем, -- засмеялся Афоня радостно.
– - Посмотрел на облако -- будто красный жеребенок стоит!
– - и как заорешь на весь поселок... Эдак ты сообразил тогда, я б и теперь не догадался!

Мулинка переступил с ноги на ногу.

– - Тебя понимай нету, -- ответил он.

– - Э-эх!
– - Афоня плюнул в сердцах, достал тетрадку и записал: "Возмущался всей душой, наблюдая, как бьют уток камнями. В этом деле участвовал Мулинка Аттэхе..."

В тетрадке остался один чистый листок. "Пойти к Марьюшке, чтобы взять тетрадок", -- решил Афоня. Он двинулся дальше. Мулинка долго смотрел ему вслед.

На выгоне стоял сарай для соления икры, подпертый столбом от ветра. Он был пустой, без двери, и весь проем занимало разросшееся паучье гнездо... После того, как вырубили вокруг поселка лес, как обмелела бухта, он потерял промышленное значение. Засолочный пункт перенесли в Крестьяновку -- районный центр, который находится в восьми километрах отсюда к югу. Там теперь швартовались рыболовные и зверобойные судна. И давным-давно стоял этот поселок у всего света на краю, только вертолет раз в месяц привозил почту да метеостанция работала -- давала сводку побережным рыбакам, ловившим рыбу ставными неводами.

Кони шли по мосткам. Афоня протерся среди конских боков на мостки, набрав на одежду линялого конского волоса. "Кони слиняли!" -- обрадовался Афоня. Для него это была великая новость. Он остановился и посмотрел вверх. На горе виднелись просторные пятистенные избы, повернутые торцами от моря, с далеко отходившими по скату огородами. Афоня увидел русую Марьюшкину голову, склоненную спину и руки, быстро сновавшие в грядке. Он крикнул ей, чтоб подошла.

Марьюшка спустилась к мосткам и остановилась в нескольких шагах от него, спрятав руки за спину. На ней была белая рубаха, украшенная на груди разноцветными лоскутами. Гладко причесанные волосы открывали невысокий крутой лоб. Ее лицо, плоское и чуть выдававшееся вперед нижней своей частью, казалось некрасивым, но трогало какой-то доверчивой, полудетской серьезностью. Была она маленькая ростом, с широкими большими ступнями, с серьгами в ушах. И было Марьюшке пятнадцать лет, на три года меньше, чем Афоне. Училась она в седьмом классе в Крестьяновке, а сейчас у Марьюшки были каникулы.

– - Позвал, чтоб тетрадок купить, -- сказал Афоня в большом смущении.
– Исписал свои: вот, один листок остался...

– - Зачем покупать?
– - ответила она, и у нее что-то хрустнуло за спиной.
– - Я тебе так дам.

– - Сколько у тебя есть?

– - Четыре штуки. Да еще маманя взяла одну на письма.

– - Все равно не хватит мне, -- подумав, сказал Афоня.
– - Забегу как-нибудь в крестьяновский магазин...

Она ничего не ответила. Афоня прислушался, приставив к уху ладонь:

– - Должно, вертолет везет почту...

– - Не видать ничего...

– - Так его не увидишь сейчас... Это я по мотору распознал, -- ответил Афоня и рассмеялся.

– - Пойду я, Афанасий, -- сказала она нерешительно, -- а то маманя заругает, велела на огороде быть.

"Чегой-то она вертит в руке?" -- заинтересовался Афоня. Он глянул в воду под мостками, увидел тяжелый узел Марьюшкиных волос с вонзившимся в них красным гребнем, загорелые крепкие лодыжки, округлые Марьюшкины руки с ямочками на локтях и перепачканные землей кулачки, откуда на длинном хвостике свешивалась репка... "Чудно как!" -- встрепенулся Афоня. Он достал тетрадку и записал: "Наблюдал Марьюшку под мостками. Заметил в ее руке репку"... И с радостно бьющимся сердцем посмотрел на нее.

– - Ты чего записал?
– - встревожилась она.

Афоня прочитал.

– - Эх ты, Афанасий!
– - только и сказала она. Помолчала и добавила, отворачиваясь:-- Я маманю просила вчерась, чтоб заговорила она тебя. Сильно упрашивала, только маманя отказалась.

– - Зачем ты?
– - не понял Афоня. Он думал о другом и все глядел в воду, но вода теперь была пустая.

Тут Марьюшка обернулась и, словно пересилив себя, посмотрела на него.

– - А где твоя рубашка морская, с якорем?
– - спросила она.
– - Ну, в которой ты на танцах был?

– - Суконка?
– - догадался Афоня.
– - Так я ее оставил Ивану.

– - Верно, ни к чему тебе теперь, -- сказала она, оживляясь, с какой-то мрачной радостью.

Афоня насторожился, почувствовав в ее словах что-то неладное.

– - Пойдем рябину собирать?
– - предложил он, чтоб перевести разговор на другое.

– - Афанасий, -- сказала она, -- ты ко мне не приходи. Маманя сказала, чтоб не приходил больше.

– - Маманя?
– - переспросил он, недоумевая.

– - Не приходи, -- повторила она твердо.
– - Так что прощай, Афанасий...