Чтение онлайн

— Объясните, — сказал он.

Миретта вытерла пальцы полотенцем.

— В старых родовых практиках такой знак использовали, когда нужно было отделить дар от носителя. Не убить сразу, а отрезать источник, чтобы сила не вернулась к роду, которому принадлежит по крови. Позже знак запретили, потому что он слишком легко превращался в убийство.

— Кто мог его поставить на защитный контур? — спросила я.

— Тот, кто имеет доступ к старым схемам замка. И к брачным договорам.

Ответ снова вел к Морвикам.

Или к кому-то в доме Рагнарисов.

Дамиан тоже это понял. Его взгляд ушел к снятому гобелену и надписи на стене.

— Мастер контуров северной стены задержан, — сказал он. — Ильсан допрашивает людей, которые работали на участке последние семь дней.

— Они могли не знать, что ставят знак, — заметила я. — Если его внесли в схему раньше.

Он посмотрел на меня.

— Вы считаете, мои мастера могли чинить повреждение по поддельному чертежу?

— Я считаю, что так проще всего заставить честных людей сделать опасную работу чужими руками. Им дают схему, говорят, что она проверена, а они исполняют. Особенно если сверху давит срок.

Миретта закончила с моей ладонью и взялась за вторую.

— Звучит так, будто леди уже видела подобное.

Я едва удержалась от ответа.

Видела. В своем мире. Проекты, которые утверждали люди, никогда не стоявшие на объекте. Подписи, проставленные ради срока. Стены, которые должны были держаться "по документам", пока не начинали падать на живых людей.

— Достаточно раз, чтобы не доверять красивым печатям, — сказала я.

Дамиан задержал на мне взгляд, но не стал давить вопросами. За это хотелось быть благодарной. И не хотелось одновременно, потому что благодарность к нему была слишком ранней роскошью.

В дверь постучали.

Три удара. Пауза. Один.

Ильсан.

Дамиан сам открыл.

Капитан стоял за дверью с небольшим серебряным подносом. На подносе лежал конверт из плотной кремовой бумаги, перевязанный тонкой лентой цвета вина. Печать на воске была сломана — значит, письмо уже проверили. Но от конверта все равно тянуло чем-то неприятным. Не запахом. Ощущением. Как от вещи, которую слишком долго держали в холодных руках.

— Доставлено от внешних ворот, ваша светлость, — сказал Ильсан. — Курьер дома Асталь. Письмо проверено на яд, активные заклятия и кровные приказы. Ничего не обнаружено.

— Курьер?

— Задержан. Утверждает, что письмо передали еще до рассвета с приказом доставить после полудня.

Я посмотрела на конверт.

После полудня. Когда, по чужому плану, я уже должна была быть мертва, разоблачена или изолирована до полной беспомощности.

— Кому письмо? — спросила я.

Ильсан перевел взгляд на меня.

— Леди Элире Асталь.

В комнате стало тише.

Даже огонь в камине, казалось, горел осторожнее.

— Не леди Рагнарис? — уточнила я.

— Нет, леди. Именно Асталь.

Дамиан взял конверт, но мне не передал.

— Я прочитаю первым.

— Нет.

Он повернул голову.

Миретта, которая как раз завязывала мне повязку, тихо вздохнула, будто устала заранее.

— Мы уже обсуждали письма, — сказала я. — Я присутствую при проверке.

— Оно проверено.

— Тогда я читаю сама.

— Это может быть попытка вывести вас из равновесия.

— Поздравляю, попытка началась еще до вскрытия. Отдайте письмо.

Дамиан смотрел на меня несколько секунд. Ильсан молча стоял в дверях. Тавия бледнела с каждым вдохом.

— Если вам станет хуже, чтение прекратим, — сказал Дамиан.

— Если мне станет хуже, я сама скажу.

— Нет, леди Рагнарис. Вы не скажете. Вы сожмете зубы, сделаете вид, что все в порядке, и доведете себя до обморока просто из принципа.

Я открыла рот.

Закрыла.

Проблема была в том, что он оказался слишком близко к правде.

— Хорошо, — сказала я. — Если мне станет хуже, Миретта скажет. Ей я доверяю больше, чем вашему желанию все контролировать.

Миретта хмыкнула.

— Разумная женщина.

Дамиан передал мне конверт.

Бумага была дорогой. Мягкой, плотной, с тонким ароматом цветов. На лицевой стороне красивым почерком вывели имя: "Элире". Без титула. Без "сестре". Просто имя, как будто между отправительницей и получательницей была близость.

Тавия прошептала:

— Это рука госпожи Мирианы.

Я подцепила край бумаги ногтем и раскрыла письмо.

Внутри был один лист.

Почерк оказался таким же красивым, как адрес. Ровные строки, легкий наклон, уверенная рука. Человек, который писал, не торопился. Не боялся. Возможно, даже наслаждался каждым словом.

Я начала читать вслух.

— "Милая Элира. Надеюсь, дорога не оказалась для тебя слишком тяжелой. Ты всегда плохо переносила сильные волнения, а сегодняшний день, без сомнения, потребует от тебя больше стойкости, чем обычно".

Тавия сжала пальцы на краю стола.

Я продолжила:

— "Не вини отца. Он поступил так, как требовали обстоятельства. Ты ведь сама понимаешь, что наш род не мог потерять все из-за одной девичьей слабости. Иногда младшие дочери должны делать то, что старшим сделать невозможно".

Я подняла взгляд.

— Очаровательно.

Дамиан стоял неподвижно, но лицо у него стало жестче.

— Продолжайте, — сказал он.

Я снова посмотрела в письмо.

— "Если лорд Рагнарис будет суров, не спорь с ним. Ты никогда не умела спорить достойно. Молчи, опускай глаза и помни, что покорность — твое единственное украшение. Хотя, если быть честной, даже оно всегда давалось тебе с трудом".

Внутри поднялась такая чистая злость, что на секунду стало легче дышать.

Не моя сестра. Не моя память. Но я слишком хорошо знала этот тон. Тон людей, которые годами объясняют тебе твое место так мягко, что со стороны это почти забота.

— Дальше, — тихо сказал Дамиан.

Он не приказывал. Скорее удерживал меня в действии, чтобы я не остановилась на боли.

— "Я надеюсь, ты не устроишь сцену. Дом Асталь и так рискует многим. Если печать не примет тебя, пусть это случится спокойно. Без криков, без обвинений, без той жалкой дрожи, которую ты всегда называла чувствительностью. Сделай хотя бы это красиво".

Тавия резко всхлипнула.

Миретта выругалась тихо, совсем не лекарски.

Я же смотрела на строку и чувствовала, как меняется смысл всего письма.