Чтение онлайн

Если печать не примет тебя.

Мириана писала так, будто знала: печать должна не принять. Не "если лорд разозлится", не "если обман раскроется", а именно печать.

— Она знала, — сказала я.

Дамиан подошел ближе.

— Читайте до конца.

— "Если же случится невозможное и ты все-таки переживешь церемонию, постарайся не забывать, кому обязана своим местом. Ты всегда хотела быть полезной семье. Теперь у тебя есть шанс. Не порть его своими обидами. Возможно, однажды я даже признаю, что ты оказалась не совсем бесполезной".

Пальцы на письме дрожали. Я заставила себя не сминать бумагу.

— "Не отвечай мне. Отец считает, что тебе пока лучше не писать домой. Тебе всегда было трудно отличить благодарность от упрека. Отдыхай, сестренка. Если сможешь".

Подпись была простой:

Мириана.

Не "твоя сестра". Не "с любовью". Просто имя, уверенное в собственной власти.

Я молчала.

В комнате никто не говорил.

За окном ветер ударил в стекло, и где-то внизу откликнулась цепь ворот. Мир вокруг продолжал работать, как будто только что я не получила письмо от женщины, которая, вероятно, знала о попытке моей смерти.

— Она знала о яде? — спросила я.

Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Дамиан взял письмо, но не вырвал, а осторожно принял из моих пальцев.

— Она знала, что печать может не принять вас. Это не доказывает знание о яде.

— Зато доказывает знание о подмене до церемонии.

— Да.

— И о том, что исход может быть смертельным.

Миретта сложила руки на груди.

— В благородных домах девушек с детства учат условиям брачных договоров. Старшая дочь Асталь вполне могла знать риски.

— Одно дело знать риски, — сказала я. — Другое — написать "если печать не примет тебя, пусть это случится спокойно". Это не страх за сестру. Это инструкция к красивой смерти.

Тавия тихо сказала:

— Госпожа Мириана никогда не боялась за Элиру.

Мы все посмотрели на нее.

Девушка побледнела, но не отступила.

— В доме говорили, что младшей госпоже повезло. Ее не трогали так, как трогали слуг. Но я видела, как ее оставляли одну после приступов. Как леди Мириана смеялась, когда госпожа Элира путала слова от слабости. Как лорд Бастиан говорил, что тихая дочь хотя бы не мешает.

Я почувствовала, как внутри снова поднялась чужая боль. Может быть, память тела. Может быть, моя собственная реакция на несправедливость, которая не нуждается в личных воспоминаниях.

— Почему Элира не сбежала? — спросила я.

Тавия посмотрела на меня с таким удивлением, будто я спросила, почему камень не улетел с ветром.

— Куда, госпожа? У нее не было денег. Не было друзей за пределами дома. Ее письма проверяли. А если она спорила, ее запирали в малой комнате за зимней галереей.

Дамиан медленно повернулся к Ильсану.

— Запишите. Зимняя галерея дома Асталь. Проверить, кто имел доступ.

— Да, ваша светлость.

Я посмотрела на Дамиана.

— Вы собираетесь проверить дом Асталь?

— Уже.

— Не только через письма и людей отца. Мне нужно знать, что было с Элирой до дороги.

— Вам нужно лечиться.

— Мне нужно понимать, чья жизнь сейчас у меня в руках.

Эта фраза вышла неожиданно. Но когда я произнесла ее, поняла, что именно так и чувствую. Тело было чужим. Имя было чужим. Но боль, слабость, страх, остатки памяти — все это больше не было просто обстоятельствами. Если прежнюю Элиру стерли, я не хотела участвовать в этом молчанием.

Дамиан смотрел на меня долго.

— Леди Орисса хотела видеть вас после полудня, — сказал он наконец.

— Зачем?

— Проверить родовые сведения и показать библиотеку в пределах моего разрешения.

— То есть устроить мне экзамен, который я провалю.

— Вероятно.

— Вы так спокойно это говорите.

— Я не обещал вам легкого дня.

— Вы вообще пока мало что обещали.

— Я обещал, что никто не тронет вас без моего разрешения.

— Это было обещание мне или предупреждение остальным?

Он чуть склонил голову.

— И то и другое.

Мне хотелось ответить резко. Очень. Но письмо Мирианы лежало между нами на столе, и злость уходила туда, в ровные красивые строки, где одна сестра заранее просила другую умереть без лишнего шума.

— Я пойду к Ориссе, — сказала я. — Но Тавия идет со мной.

— Нет.

— Почему?

— Потому что Орисса задаст вопросы, на которые служанка не должна подсказывать ответы.

— Я и так их не знаю.

— Тем более.

Он сказал это не жестоко. Скорее как человек, который не собирается украшать правду. У меня не было знаний Элиры. Это было опасно. Чем быстрее все поймут масштаб дыр в моей памяти, тем труднее будет объяснять, почему я вообще могу стоять перед ними.

— Тогда Ильсан?

— Ильсан проводит вас до библиотеки и останется за дверью. Внутри будете вы и Орисса.

— А вы?

— У меня допросы по северной стене.

Я почувствовала странное разочарование и тут же разозлилась на себя за него. Не хватало еще ждать, что дракон будет рядом на каждом экзамене по чужой жизни.

— Хорошо, — сказала я.

Дамиан передал письмо Ильсану.

— Снять копию. Оригинал в мой сейф. Курьера не отпускать. Дом Асталь пока не уведомлять, что письмо дошло.

— Да, ваша светлость.

— Ильсан, отдельно: выяснить, кто в доме Асталь знал, что письмо должно быть доставлено после полудня.

Капитан кивнул.

Когда мужчины уже направились к двери, я остановила Дамиана:

— Лорд Рагнарис.

Он обернулся.

— Мириана написала: "если случится невозможное и ты переживешь церемонию". Она знала не только о риске. Она была уверена, что я не переживу.

— Я услышал.

— И?

— И теперь она совершила первую ошибку.

— Какую?

Его взгляд стал холодным, почти драконьим.

— Написала об этом.

После их ухода башня стала тише, но не спокойнее. Тавия помогла мне допить отвар, Миретта приказала поесть хлеба с сыром, потом еще раз проверила метку и ушла, оставив строгие указания: не бегать, не спорить, не падать, не вступать в магические связи с поврежденными стенами.

Последний пункт она добавила, глядя мне прямо в глаза.

Я обещала постараться.

К библиотеке меня повели после полудня.