Ошибки были совершены

Зои

Моей кузине повезло, что она находится в другом штате, и что убийство запрещено законом.

— Инез, — произнесла я на последних каплях моего терпения. — Мне нужно, чтобы ты сбавила истерику примерно на 8 градусов. Я не могу помочь, когда ты бессвязно воешь.

— Почему звук такой, будто ты в пещере? — потребовала Инез, временно забыв о той драме, которая заставила её в панике позвонить мне. — Срань Господня, Зои! Ты заточена в ловушку в настоящей пещере?

Я бы закатила глаза, но поскольку я лежала на животе и изучала преисподнюю под моей кроватью, эффект от этого был бы потрачен зря.

— Да, Инез, — сухо сказала я. — Я заточена в пещере, но я такая бескорыстная, что не хотела утруждать тебя своей опасной для жизни ситуацией, когда ты позвонила.

— О Господи! — от визга моей доверчивой кузины моим ушам хотелось кровоточить. — Окей, отправь мне своё местоположение, и я пошлю конников или кто там забирается в пещеры, чтобы спасать людей.

(Конники — прозвище канадской конной полиции, — прим)

— Во имя всего святого. Я не лазаю по пещерам. Я под кроватью, ищу ботинок. Отзови конников, которые, между прочим, канадцы. А я в Пенсильвании, — с помощью фонарика на телефоне я продолжала сканировать тёмную бездну под кроватью кинг-сайз.

«Так вот куда подевались мои пушистые гетры».

— Ты уверена, что ты не застряла в пещере, где тебя вот-вот сожрут летучие мыши?

— Абсолютно.

«Ага!» Я заметила пропавший ботинок от Стюарта Вайцмана, застрявший между тумбочкой в провинциальном стиле и ножкой кровати. За его освобождение я поплатилась растяжением мышцы шеи и шишкой на голове.

— Хорошо. Тогда возвращаемся ко мне. Где я буду жииииииииить?

Мы, женщины семьи Муди, были драматичными людьми.

— У меня есть идея, — сказала я, медленно выбираясь из-под кровати. — Почему бы тебе и дальше не оставаться в моей квартире? Ну, знаешь. Двухкомнатная квартирка на третьем этаже, которую я великодушно сдаю тебе в субаренду, пока я временно переехала в крошечный Холлмарквилл. Ты уже отказываешься от своей карьеры модели и официантки?

Инес переехала на Манхэттен с мечтой открыть компанию по обслуживанию банкетов топлес. Но, как она сама выразилась, типа, компанию по изысканному обслуживанию банкетов топлес. Последнее, что я слышала — она подавала только холодные закуски после неприятного инцидента с горячим томатным супом.

Запыхавшись и массируя ноющую шею, я бросилась на матрас и оглядела катастрофу, маскирующуюся под мой гостиничный номер. Груды чистого и грязного белья соперничали за место на полу. Мои «рабочие принадлежности» — то бишь, мой ноутбук и несколько кучек документов — рассыпались по кровати и занимали крошечный столик на две персоны под большим окном с видом на озеро. В маленьком шкафу произошёл вещевой апокалипсис, и теперь дверцы больше не закрывались.

Жить и работать в гостиничном номере в течение длительного периода времени было совсем не так гламурно, как я надеялась. И даже с учётом щедрой скидки, которую мне предоставили в гостинице, это всё равно было чертовски дорого. Я недавно с болью осознала это.

Я несколько недель откладывала ежемесячную проверку своих финансов и поняла, что на моём сберегательном счёте почти не осталось денег. Мне потребуются отчаянные меры, чтобы продержаться до тех пор, как мне перечислят агентский процент за публикацию книги моей единственной клиентки... через семь недель.

— В том-то и дело, Зои. У тебя больше нет квартиры, — заныла Инес, когда я подняла ногу и сунула её в ботинок.

— Ты же не брала выпечку с марихуаной от пекаря на седьмом этаже и не проиграла мою квартиру в покер, нет? Я тебя предупреждала. Мадам Ренески — карточный шулер. Ей запретили посещать четыре казино в Лас-Вегасе.

— Что? Нет! Из-за неё я потеряла всего лишь твой свитер от Шанель.

— Лучше бы ты не имела в виду мой красный свитер от Шанель, или я убью тебя на семейном торжестве.

— Зои, пожалуйста, сосредоточься. Я пытаюсь сказать тебе, что наша квартира больше не сдаётся в аренду. Это будет кондоминиум.

(Имеется в виду, что раньше у всего многоквартирного дома был один хозяин, который сдавал квартиры жильцам. Теперь этот человек не хочет заниматься сдачей в аренду и ставит жильцов перед выбором — выкупить свою квартиру или съехать, и тогда квартиры будут проданы обычным способом. Таким образом, все квартиры дома окажутся в индивидуальном владении, создастся сообщество жильцов, словом, всё как мы привыкли в российских реалиях — это и называется кондоминиум или кондо, — прим)

Я подскочила в сидячее положение, как кудрявый чертик из табакерки.

— Что ты сказала?

— В здании будет кондоминиум. Они сказали, что у тебя есть тридцать дней, чтобы выкупить квартиру или вывезти наши вещи.

— Кто это сказал, Инес? — потребовала я.

— Я не знаю, Зои. Люди, которые разослали все уведомления и выступали на собрании жильцов пару недель назад.

Я треснула себя ладонью по лбу.

— Почему ты не сказала мне об этом раньше?

— Я думала, что сказала. Разве нет?

Как человек, который большую часть своей жизни терпел ярлык «взбалмошной», я всегда находила ярлык «слишком глупая, чтобы жить» в индустрии любовных романов немного суровым. До этого момента.

— Нет, — возразила я. — Ты рассказала мне, когда тот волосатый парень, с которым ты познакомилась на пилатесе, засорил мой слив в душе, и когда тебе показалось, что ты увидела победителя «Королевских гонок Ру Пола» покупающим хот-доги в магазинчике «Квик-стоп».

— О. Да, нет. Это было задолго до этого. Может быть, я рассказала об этом другой кузине?

— Знаешь что, Инес? Я тебе перезвоню, — я отключилась, пока не поддалась бурному импульсу оскорбить её.

Будильник на моём телефоне раздражённо зазвонил, предупреждая о том, что через две минуты запланирована встреча с Хейзел.

— Чёрт возьми, — пробормотала я, хватая с одного из стульев у окна относительно чистый блейзер и набирая другой номер.

— Зои! Так приятно тебя слышать. Что на этот раз натворила твоя тупоголовая кузина? — миссис Ньювилл, восьмидесятилетняя бродвейская звезда на пенсии, ставшая кулинарным критиком-любителем, жила напротив меня на Манхэттене.