Чтение онлайн

Формальные фразы, ничего не меняющие и ничего не значащие, по сути лицемерные и приводящие к однозначному концу не имеют возможности ни на что повлиять, но так по крайней мере частица достоинства сохранится, а такой результат уже может иметь значение.

– Хочу вам задать вопрос. Вы действительно полагаете, что одна из школ отважится вас нанять после инцидента? Я думаю вы или очень наивны, или откровенно глупы. Не хотелось бы вас обижать, мне кажется вы достойная молодая женщина, но говоря на чистоту, как можно со всей серьёзностью верить в то, чего не произойдёт?

Вопрос поставлен предельно чётко и в нём, в отличие от речей всех, кто занимает пост директора, совершенно нет второго дна или скрытой подоплёки. Женщина на самом деле смотрит с интересом на Марию, ей в своей жизни не довелось увидеть настолько упёртого человека, кто с таким напором может сквозь любые неудобство пробираться к свету.

– Мне нужна эта работа, я хочу работать. Многие работают ради денег, карьеры, и мне тоже всё это нужно, но главное моё желание стать тем человеком, который может изменить ум детей. Работа учителем же не заключается только в тупом науськивании своим предметом. Не каждый ребёнок способен достичь успехов во всех областях знаний. Дети они видят угрозу, в тех, кто старается их заставить зубрить. Я же хочу помогать, подбадривать, в некотором смысле стать той первой ступенью опоры в жизни, чтобы они при выпуске из школы не выходили с абсолютной тотальной ненавистью ко всему, что было частью их жизни на протяжение одиннадцати лет. Мне бы хотелось, чтобы они вспоминали годы, проведённые в школе, как время их формирования, а учителей, как наставников, а не как тех, кто уничтожил любые зародыши благоразумия и стремлений. Научить детей жить наиболее важная задача, чем вдолбить кучу знаний, которые осядут и забудутся без должного применения.

Пламенная речь и то, как она была произнесена коренным образом заставило Марию вспомнить, что для неё действительно важно и, что было печально отнято людьми, абсолютно ничего не смыслящими, они как коршуны уподобились роли охотника и не имели понятия, какой труд был вложен в простое, казалось бы, получение образование. Они не видели труда вложенных девушкой, не видели, как старается её старый отец, чтобы она достигла желаемого.

– Вы точно говорите об образовании? На мой взгляд ваши убеждения переполнены напыщенностью. Не свойственно в наше время столь молодым девушкам рассуждать об истинной цели образования. Вы же работали в другой школе четыре года и неужели после этого, можно взаправду рассуждать о научение детей жизни. Большую часть времени мы как раз и занимаемся тем, что вдалбливаем знания, как вы выразились. Я бы сказала, что ваши слова могли бы быть правдивы в том случае, если бы за этим не крылось препятствие в виде системы. Вам ли не знать, бесконечные отчёты, собрания, разборки с родителями и учениками, ненормированная нагрузка. Никого не может это прельстить, да и сами дети, они думаете нуждаются в вашей поддержке, сейчас их общение построено на бесконечном унижение учителей. Если не имеешь крепкий стержень, они сожрут. Может в той гимназии, в которой вам довелось поработать дела обстоят лучше, не могу сказать. Но знайте, у нас всё по-другому. Наши ученики преимущественно из неблагополучных семей, родители либо беспробудно пьют, либо в разводе. И скажите на милость, вам кажется вас будут слушать такие дети, они всецело ненавидят породивший их мир, смогут ли они прислушаться к вашим словам, когда за стенами их собственного дома ждут страх и боль? Мне вам больше нечего сказать, с таким идеализированным отношением к жизни, я бы посоветовала сменить профессию.

Женщина-директор неимоверно потряслась тому, что отчаянно пыталась доказать неправильную точку зрения. Конечно, она считала иначе, девушка говорит вещи, которые имеют право на жизнь, да только мир не может принять такую точку зрения, сейчас мир в том виде, что предстаёт из экранов телевизора не даёт выбора на идеал. Если хочешь уметь жить, то неоспорим тот факт, что приспособление не самое худшее, что можно представить. Возможно директриса бы и рада поверить в лучшее, но долгие годы преподавания, а потом и директорский пост не оставили никакого желания бороться, следы выгорания и неимоверной печали сочились повсюду, и тут уже ничего не повернёшь вспять. Вот сидит напротив девушка, её разум не до конца подвергся влиянию, а толку нет, её в любом случае нельзя взять на работу или спокойному беспечному укладу наступит конец.

– Я осознаю, что мои понятия слегка устарели, но это только так кажется. К сожаленью очевидно, что мне не удастся переделать тех, кто не захочет слушать, но если есть хоть минимальная возможно помочь хоть кому-то, то почему мне следует сдастся? А рутина, это мой спасательный круг, если мне не удосужится больше работать учителем, то и меня не станет, это то, кем я являюсь и кем мне суждено быть.

Мария знает, любое убеждение не достигнет ушей, но эта женщина первая, кто её слушает, кто отвечает. Может получить работу и не удастся, но хороший разговор и здравая критика помогут возродиться.

– Так вы до сих пор считаете, что я дам вам работу? Если на такие мысли вас натолкнули наша с вами беседа, то извините, мне лишь хотелось получше узнать ваши мотивы, вот и всё.

Видно судьба не может быть благосклонна, что очевидно, и всё же, как можно так отнимать у человека всё из-за несовершённого преступления, разве она недостаточно понесла наказание?

–Меня даже не осудили, тот случай чудовищная ошибка, как вы не понимаете им нужно было за мой счёт утвердиться, и по случайному стечению обстоятельств из меня сделали козла отпущения…

Вот и настал предел, Мария ни разу за четыре месяца не упоминала, что привело к сегодняшнему дню, к поиску работы, ни разу даже в разговоре с отцом, а тут посторонний человек, потенциальный работодатель, и зачем её дёрнуло откровенничать?

Директриса внимательно пронзила девушку глазами-бусинками и натянула очки, в которых глаза стали ещё мельче.

–Подождите, мне нужно на несколько минут отлучиться. Сидите здесь и никуда не уходите, я скоро вернусь.

Дверь в кабинет захлопнулась, а Мария от удивления не смогла и принять сразу, что здесь происходит. «Зачем она оставила меня здесь сидеть? Зачем продлевать наш разговор, если не собирается нанимать?» – вопросы без ответов друг за другом мелькали в голове девушке. «В конце концов женщина примет меня или это тонкий намёк, чтобы я ушла, пока она отсутствует?» – снова и снова прогоняла Мария свои размышления.

Время наедине становилось тягостным и липким. Отказ всё ещё маячил в воздухе, много отказов и тут небольшое просветление сквозь мрачные тучи. Этого Мария и добивалась, она желала, чтобы её услышали, а когда с ней поговорили, то возможный отказ представлялся самым мрачным из возможных. Никто никому и ничего не должен – правило жизни, и вдруг одна простая директриса из обычной школы решит нарушить правило, чушь собачья.

Шаги за дверью заставили вернуться обратно, решение скрывалось за дверью, а когда тонкая фанерная дверь распахнулась, впуская директора школы, то оно тихо пробралось и внутрь. Женщина молча села, пора оглашать приговор.

– Я подумала над вашими словами. Если честно, то я вам верю, не похожи вы на преступницу. Но также и вы меня должны понять, я хочу помочь, хочу вас нанять и… Вы же знаете, что хоть вас и не осудили, но ваши данные были отправлены во все школы города и области, а может и дальше. Нанять вас на работу для меня огромный риск. Моя школа, как вы успели заметить не очень престижная, и у нас в этом году дикий недобор учителей. По правде, если вы согласитесь на вас ляжет огромная нагрузка, за которую никто не будет доплачивать. И плюс ко всему, я не могу вас взять на ставку учителя, если будет проверка, это поставит вопрос не только об увольнение меня с должности, но и закрытие школы. Школа последние пару лет перестала выпускать медалистов, да даже хорошистов можно по пальцам пересчитать. Поэтому всё, что я могу предложить ставку завхоза, но это по документам, а на самом деле вы будете вести свой предмет, на этот счёт можете не беспокоиться…

Мария сидела и не верила своим ушам, не важно какие условности допускаются, какая разница, если её берут на работу. Придётся сидеть допоздна, ходить по три часа в день, но разве это имеет значение. Всё можно преодолеть, а потом в перспективе история забудется, покроется паутиной, и кто знает, может она сможет попробовать себя в другом месте. Будущее вновь появилось на горизонте, такое тёплое и близкое.

–Я согласна, – преждевременно вскрикнула девушку.

– Подождите, вы такая нетерпеливая, хуже учеников. В вашем резюме указано, что вы готовы работать с начальными классами, но нам не нужен учитель английского в началке. Как ни странно, но Софья Анатольевна несмотря на возраст не уходит на пенсию, а нам это очень на руку, она имеет большой педагогический стаж и прекрасно уживается с детьми. В силу возраста я стараюсь её не тревожить и ко всему прочему, она тяжело переносит подростков, так что я могу вам предложить только одно. Вы возьмёте на себя все классы с пятого по одиннадцатый, на ваше счастье их не так много. С пятого по девятый по два класса, один десятый и один одиннадцатый. Вы справитесь?

Катастрофа, девушка ни раз задумывалась над тем, чтобы переправить своё резюме и убрать дурацкую строку о начальных классах. Она знала, что строка ставит условие, а при нынешних обстоятельствах никаких условий быть не может. Взять на себя старшеклассников, самая ужасная казнь. Мария покрылась испариной от внутренних колебаний. С одной стороны, ей нежелательно и опасно работать в старших классах, а с другой, это предложение единственное на горизонте и других не предвидится. Заставить проходить своё подсознание через ад каждый день, не слишком ли большая цена за никому не нужную должность? Директор сама сказала, что никто не идёт в эту школу работать, у них недобор. Вряд ли бы при других обстоятельствах её бы взяли, да и при других обстоятельствах она сама бы не пошла на никчёмную должность на окраине города. Так ли ей в самом деле нужна работа, если кошмар повторится, а он может повториться и при гораздо меньших условиях, то на кону не только работа, но и свобода. Старшеклассники намного взрослее, чем порой кажется, а это придётся вести несколько уроков в день в течение сорока пяти минут пять дней в неделю. Сможет ли она сдержаться и не поддастся волне панике, если какой-нибудь мальчик подойдёт спросить про домашку, про контрольную.