Чтение онлайн

Отвратительно. Это сделала я. Я отвратительна.

Уна помнила, что рассказывала Индрис о борьбе Цитаделей Порядка и Хаоса; убеждала себя, что Хаос — не зло и такая же естественная часть Мироздания, как всё другое. Но это не помогало. Было противно. Есть силы, извращающие всё, с чем связываются; неужели они извратили и её, её магию, оттого что изначально в ней были их семена?

Хуже, чем огонь и тот человек на тракте. Гораздо хуже — ибо оборотни не заносили меч над её роднёй и не были убийцами, подстерегавшими жертву в засаде. Они защищали свою землю от чужаков, они не доверяли людям и имели на это право. И то пламя она вызвала своим гневом, хотя бы отчасти могла управлять им; сейчас о каком-то «управлении» было смешно и думать. В ней жила тьма, которая ликовала, оказавшись в запятнанном Хаосом месте.

«Дочь Повелителя Хаоса», — сказал Шун-Ди, и Двуликие поклонились. Две лисицы и волки, что могли стоять — поникли, подогнув лапы, склонили головы, едва ли не припали животами к земле. Унизительно и неправильно. Не так. Уне хотелось, чтобы они перестали преследовать кентавров и помогли их отряду сами, по осознанному решению — не из тупого страха. Не потому, что она — просто-напросто дочь своего отца.

Просто-напросто?…

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил лорд Ривэн. Уна пожала плечами.

Они брели за Двуликими, и в чащу нехотя просачивался рассвет. Стволы деревьев становились всё темнее и выше; стая ускоряла бег. Точнее, уже не совсем стая: красная лисица сменила облик, обратившись в коренастую невысокую женщину с сальными волосами. Она бежала впереди всех, не оглядываясь на Уну, и несла самого пострадавшего волка на плечах, будто он весил не больше воротника. Остальные не перевоплотились в людей. И хорошо: Уна не испытывала никакого желания смотреть в лица тем, кто корчился от боли из-за её магии. Тёмной магии.

— Терпимо.

— Не верится.

Уна попыталась улыбнуться.

— Что Вы чувствовали, сделав что-нибудь очень плохое?

Лорд Ривэн поразмыслил.

— Ну, обычно удовлетворение. И гордость. Я радовался, если удавалось стянуть кошелёк потолще или выпить крепкого вина. Включая те случаи, когда выпито было лишнего…

— Я о другом. Что-нибудь, что и сами считали очень плохим.

Лорд Ривэн приобнял её за плечи. Слишком часто он это делает. Уна отстранилась.

— Ты не должна винить себя, Уна. Это магия. Порой она сама принимает решения.

— Необязательно это мой случай.

— Необязательно, — легко согласился лорд. — Но, согласись, вероятно. И потом, — он понизил голос, кивнув на волков и пушистый хвост рыжей лисицы, — все они живы. Ты не убийца.

И правда. Потрясающее утешение.

Лис тоже бежал чуть впереди и, несмотря на раны и прихрамывание, ловко перескакивал через низкие кусты, кочки и корни. Он был прекрасен — настолько, что нелепо было отрицать это даже перед самой собой. Опрятность, плавная текучесть движений, сверкающая, почти неправдоподобная чистота (Уну иногда удивляло, почему от него пахнет землёй и хвоей, а не мылом и ароматическими маслами из товаров Шун-Ди) — всё это оставалось и при нём как человеке; но лисий облик придавал всему этому завершённость и тёплую золотую полноту. Маленькое тонколапое солнце, невесть зачем спустившееся в Обетованное. Невыносимо было видеть, как это солнце то кричит, то шипит от боли; может, поэтому Уна и не сдержала родственную Хаосу магию?…

Но ещё более впечатляющим оказался момент превращения. Магия древняя, как само Обетованное, и столь же непостижимая. Сейчас, закрывая глаза, Уна видела сначала красные лучи, рвущиеся из зеркала и кулона, потом — волков, которых поработили эти лучи, и, наконец, самое запретное. То, как вытягивается смуглое лицо, заостряются уши, а синяки и шрамы на коже скрывает густая, по-королевски великолепная мантия меха. Совершенное, алхимически точное изменение формы. Слава Порядку, Лис предпочёл не заметить произведённое впечатление — или был слишком устал, зол, шокирован поклоном Двуликих, чтобы его замечать.

Столько времени Уна тайком ждала и боялась его превращения (тоже тайком) — а оно наступило так внезапно и в таких малоприятных обстоятельствах… Хотя какими ещё могли быть эти обстоятельства? Неужели самая идиотская из её частей — девчонка не умнее кузины Ирмы — всё же надеялась, что когда-нибудь Лис превратится специально и только для неё?

— Я вижу костёр, — выдохнул Шун-Ди, нагоняя Уну; он запыхался от быстрой ходьбы. И по-прежнему не смотрел ей в глаза — самое очевидное, для скрытных миншийцев, выражение ужаса и отвращения. — Вон там, за деревьями.

Чуть впереди, действительно, полыхал кровавый обод. Его оттенок заставил Уну вздрогнуть.

Лорд Ривэн издал нервный смешок.

— Ты хотел сказать — над деревьями? Побери меня бездна, они что, деревянную башню подожгли?

— Нет. Они ждут нас. Чем выше костёр у Двуликих, тем важнее событие, которое… — Шун-Ди перебил холодный, вкрутившийся в ночь волчий вой — совсем недалеко. Голод и утробная, неизбывная тоска звучали в нём. — В общем, для них прибытие Уны — это примерно как…

— Коронация? — с улыбкой подсказал лорд Ривэн. — Они ждут его дочь, ведь так?

Деревья Гаар и буки расступились. На большой поляне, вокруг костра (и впрямь высокого — зловещий огненный столб — и сильно дымящего), лежали, стояли и сидели Двуликие — волки, лисы, пара пятнистых рысей с кисточками на ушах (раньше Уна видела их лишь в книгах по зоологии). На ветвях блестели чёрными глазами вороны; она насчитала не больше дюжины, но и в таком количестве их странно было видеть молчащими. Это величавое достоинство никак не соотносилось с граем, суетой и вечным голодом ворон на полях Делга, Роуви или Волчьей Пустоши. С другой стороны к огню приблизился ёж — однако такой крупный и с таким угрожающим блеском на иглах, что Уна грустно вспомнила о милых ёжиках в селении боуги. Подтвердив её озабоченность, ёж на миг исчез во вспышке магии — и стал мужчиной с низким лбом и недоверчивым взглядом. На поясе он, не скрываясь, носил набор ножей.

Уна коснулась шеи: в горле вырос колючий ком.

— Надеюсь, что нет.

— Напрасно надеешься, — справа подошёл Лис — уже с наглой улыбкой, растрёпанной шевелюрой и длинными худыми руками менестреля. Уна решила, что в зверином облике он нравится ей больше, и постаралсь поглубже спрятать эту мысль. — Среди своих я слышал слова навгхи дес. «Его дочь».

Лис по-собственнически завернулся в её плащ. Шун-Ди протянул ему комок пёстрой одежды.

— Держи, это твоё. И у тебя кровь.

— Знаю, — беспечно отозвался Лис. Он зашёл за дерево, чтобы натянуть штаны; поразительная тактичность. — Скоро остановится. Хочется верить, что это последняя кровь на сегодня.

Ночь сменилась предрассветным серым сумраком, но никто и не думал тушить костёр. Клубы дыма поднимались и улетали в высокое небо — вместе с уверенностью Уны. Коренастая женщина с волком на плечах подошла к костру и бережно опустила ношу на землю, что-то шепча. Её обступили несколько волков и людей, в чертах которых проглядывало нечто волчье.