Чтение онлайн

— Я отвечаю на все вопросы, что мне задают. Не больше, не меньше.

— И в твою похвалу трудно верить. Мне казалось, ты презираешь политику.

— Презираю? — Тэска пожал плечами, и кончик рапиры вдруг упёрся в кресло наместника — стоя в паре шагов, Велдакир не заметил движения. — К чему? Она меня просто не интересует.

Наместник отвернулся. В нише между окнами белела пустая напольная ваза — одна из тех, в которые каждую весну и лето по его приказу ставили свежие цветы. В голову пришла бредовая мысль: уж не увидит ли он в ней вскоре букет из мёртвых змеек или собственных костей?

— Тот фермер. Думаешь, я поступил с ним подло?

— Это ты так думаешь, раз спросил.

— У меня не было выбора.

— Он всегда есть, — Тэска говорил ровно, но на миг в огромных глазах наместнику померещилась боль. — Совсем всегда, господин наместник. Даже когда умираешь, ты можешь выбрать ту, — новый выпад рапирой — на этот раз в угол, — или иную сторону. Отсутствие выбора есть самообман.

— И самооправдание.

— Временами.

Наместник устало двинулся к креслу: в последние месяцы обязанность выстаивать речи и церемонии стала проблемой… Хавальд прав — пора размышлять о преемнике.

— Если бы по моей вине казнили или убили Браго, то фермера, а заодно и лорда Алди, выставили бы из Обетованного, — сказал он, упираясь ладонями в подлокотники. Они с Тэской теперь стояли лицом к лицу. — В гневе Хавальд страшен: не думает, что творит. Он считает Браго другом, поэтому в отместку мог бы извести и семью Алди, и эту бедную девушку… И сровнять с землёй замок Алдиглан. Ты знаешь, что с него станется.

А ещё Хавальд очень непредсказуем — и мог бы, наоборот, лично снести Браго голову.

Угольные глаза-пропасти пытливо прищурились.

— Кого ты убеждаешь, наместник? Меня или себя?

— Я доказываю, что ты не имеешь права судить. О людях. Обо мне, — наместник медленно выдохнул, глядя в юное, наглое, абсолютно бесстрастное лицо. — О моих решениях. Ты чужой. Ты исполняешь мои приказы, а я плачу за это и даю тебе приют — таким был уговор.

— Хочешь подчинить меня, Велдакир? — Тэска впервые назвал его по имени. Почему-то это подействовало на наместника, как удар по затылку. Он отпрянул: в грудь ему, сквозь бархат торжественной мантии и тунику из шерстяной нити, вонзилось что-то острое… Кончик чёрной рапиры. — Или хочешь этого?

Он только проколол ткань, но сердце наместника пустилось вразгон.

— Это непозволительно, — выговорил он, рассматривая сверкающее, стремительно-узкое лезкие. — Так нельзя.

Тэска наконец-то улыбнулся — как ни странно, вроде бы искренне.

— Неужели? Потому что я «не имею права»? — он отвёл рапиру, скрыв её за спинкой кресла. Наместник до сих пор не понял, почему не позвал стражу. — Ты ведь сам согласен, наместник, что у тебя нет права сидеть на этом кресле, принимать просителей… — Двуликий усмехнулся, смахивая с глаз чёрно-белую чёлку, — …под этим гербом. А у «коронников» нет права согнать тебя с него. А у фермера — отомстить за изнасилованную дочку, — он тихо отступил, уже не глядя на Велдакира. — Это не имеет значения. Разве суть жизни — не в том, чтобы делать нечто непозволительное?

Наместник сглотнул горькую слюну.

— Я хотел попросить тебя…

— …узнать всё об Иггите Р'тали, а после убить его? — скучающим тоном закончил Тэска. Его пальцы всё ещё обхватывали рукоять рапиры — нежно, немного женственно. — Я поразмышляю над твоей просьбой, наместник.

Велдакир громко хлопнул в ладоши, и стражники распахнули двери. Из коридора доносилась болтовня слуг с просителями, ожидающими своей очереди.

— Пока — только над первой частью. Пока не надо его убивать.

…Вьющиеся побеги шевелились: мелко дрожали от голода, тянулись к Уне, стремясь обхватить её за талию, шею или лодыжки. Она пятилась, спотыкаясь о корни в зелёных и чёрных пятнах. Она в панике хваталась то за зеркало, то за кулон, зачарованный русалками, направляющий заклятия воды и льда, — но побеги упрямо ползли.

Уна кашляла. Грудь разрывало от жара, глаза слезились; воздух был желтоватым из-за испарений, поднимавшихся над землёй. Наверное, каждый вдох здесь убивает её, но как перестать дышать?… Побегам эти удушливые облака никакого вреда не причиняли. Уна пятилась дальше и дальше, в глубь незнакомых зарослей.

Почему никого нет рядом? Лорда Ривэна, Инея, Шун-Ди…

Лиса?

Зеркало висело на поясе бесполезным куском стекла. Уна больше не чувствовала в себе Дара. Итак, надежды нет. Она умрёт скоро, так скоро — и через пару минут даже от тела ничего не останется: этот лес слишком голоден.

Как страшно, как не хочется умирать! Уна была готова расплакаться. Никогда бы она не подумала, что расставаться с жизнью так…

Обидно?

Она налетела спиной на что-то твёрдое. Дерево. Стволы здешних деревьев — блестящие, чёрные, как сажа — искривлялись и переплетались вопреки всем законам природы и геометрии. Вот и всё. Уна прижалась спиной к коре, приподнялась на носки — жалко, жалко, чтобы вымолить отсрочку…

И увидела его.

Человек с синими глазами, так похожими на её собственные (ох, нет, зачем себе врать — точно с такими же: жутко), стоял возле дерева, растущего в нескольких шагах левее. Он держал нож, которым сделал надрез на коре; теперь оттуда пенисто, с шипением вытекал зелёный сок. Приложив к дереву склянку, человек собирал туда странную жидкость — до тех пор, пока не заметил Уну.

Он взмахнул ножом, и побеги покорно остановились. Почему-то это не удивило Уну. Она даже не ощутила магию — таким мгновенным и искусным было заклятие.

Она замерла, вдыхая ядовитый пар. Хотелось столько всего сказать, спросить, прокричать и выплакать; она не знала, с чего начать. Она надеялась, что он начнёт первым. Почему он просто молчит?!

— Лорд Альен… — она сделала крошечный шаг. — Отец.

— Не подходи ближе, — тихо сказал он. Голос был прекрасен — иначе и не определить; Уна никогда не слышала ничего более глубокого, ей хотелось бесконечно слушать его. — Это опасно.

— Почему?

Он опять поднёс к струе сока склянку, чтобы она наполнилась до конца. Уна разглядела следы чернил и земли на длинных пальцах.

Он чересчур красив; так не бывает. Оживший фамильный портрет Тоури. И чересчур молод — мог бы быть её старшим братом. Будто бы это…

О да. Чёрная магия.

Поджидая ответ, Уна так волновалась, что у неё свело живот и вспотели ладони. Это жестоко — так долго молчать. Жестоко было уйти до её рождения, не объяснив леди Море ничего о Даре, не покаявшись перед братом…

Красивая, отчаянная жестокость.

— Этот мир пропитан ядом, — лорд Альен приподнял склянку, рассматривая её на тусклом свету. — Тёмные боги правят им. Видишь? Тебе здесь не место, Уна.