Чтение онлайн

– Слышь, ты, - он с грохотом опрокинул попавшийся на пути ящик, - крыса комендатурская...

Оскалившись, я двинулся навстречу и, уже сцепившись с Ерохой, услышал рык Мальцева:

– А ну, потухли оба. Разойтись!

– Брэк, - хмыкнул один из наблюдавших за сценой "осназовцев".

Мальцев пообещал гауптвахту всем, лично Ерохе пять лет "без права переписки", а мне велел собирать вещи и убывать в распоряжение майора Берендеева.

– Во...-он в том здании, на первом этаже, - добавил он и, пропустив молодую врачиху, повел ее к несчастному Лиходею.

Берендееву, лысому майору, что впутал в меня в историю с подземельем и крысами, было лет тридцать пять. В прошлый раз он показался мне почти стариком, а сейчас суетился весьма резво, орал в телефонную трубку и, поминутно высовываясь в окно, грозил всякими карами собравшимся во дворе. Мое предписание он зажал в кулаке, видимо, сразу же забыв о нем.

– В кузов, в грузовик его кидайте, - заходился криком Берендеев, размахивая фуражкой в окне, - идиоты чёртовы!

– Чего стал, бегом выполнять, - гаркнул он, осушив графин с водой.

– Собственно...
– я запнулся.
– Что выполнять?

– Приказ, лейтенант. Приказ!

– У меня приказ прибыть в ваше распоряжение, - ответил я, осторожно показывая на бумажку в берендеевском кулаке. Майор, сдерживая ругань, развернул предписание.

– Ага... Ты тот "комендач", которого сдуру отправили к Мальцеву... Идиоты чёртовы. Посмотреть бы на того, кто это сделал!

Не выдержав, я прыснул. Вспомнив подробности, майор сцепил на столе руки и отрывисто бросил:

– Отставить смех.

Он недолго подумал, двигая бровями, а потом спросил внезапно:

– Ты белку видел?

– Эт-то... в каком смысле?
– я, признаться, от такого вопроса совершенно оторопел.

– Ну, белку, в колесе которая.

– А-а, вы в этом смысле. Так точно, в колесе видел.

– Во-от, - удовлетворенно протянул Берендеев.
– Ты не спрыгнешь, пока всё не закончится. Тем более Мальцев сказал, что ты вполне подходишь.

– Да не подхожу я!
– сорвалось у меня с языка.

– Что?!

– Не подхожу, - повторил я тихо.
– Не способен.

Еще раз идти к крысам и прочей подземной гадости не было сил. Молча, озираясь по сторонам, угасал я под Берендеевским взглядом, заведенно повторяя про себя: "на фронт, пожалуйста, только не под землю".

– Не подходишь? Тогда собирайся и уходи, - просто сказал майор.

Сгорбившись, я брел на выход, чувствствуя себя распоследней дешевкой. Будто друзей бросил, с которыми делал опасное и трудное дело, а потом сдрейфил и, пряча глаза, отговорился убедительной и постыдной причиной. Сам ведь видел таких, которым не было пути назад после презрительного пацанского "ссыкло". И говорил такое сам, и ждал теперь подобного от лысого майора. Но Берендеев молчал и тогда, не выдержав, я обернулся. Майор, закрыв глаза, откинулся на спинку стула.

– Еще что-то?
– устало спросил Берендеев.

– Да, - мой голос чуть дрогнул.
– Я не хотел бы...

– Послушай, Саблин, - сухо перебил майор, - у меня линия в двадцать километров. Ее надо удержать. Чем и как угодно. Людей, хоть как-то способных к действиям, нет. Если не можешь, заставить не имею права. С нашей работой ты столкнулся, знаешь, о чем речь. Если можешь, иди воюй.

От слов майора я дернулся, будто от выстрела, и выпалил:

– Бред.

– Что бред?

– Да все! Подземелья, гранаты с ультразвуком, кольца эти... Вы что - с марсианами воюете?

Майор засмеялся:

– Ну, считай, что с марсианами, если тебе так легче.

– Легче, товарищ майор. Боюсь я.

– Чего ж тогда вернулся, если боишься? Душа горит? Иди-ка, присядь.

Он повернулся к сейфу, достал тонкую синеватую брошюрку и отдал мне.

– Ты ведь не трус, я вижу. Что тогда?

– Не знаю, - ответил я.

– Не знаешь?
– удивился Берендей.
– Или не хочешь знать? Ты ведь был т а м. Ты не спятил, как твой ефрейтор от крысиного визга. Ты прошел через старое метро, ты не загнулся от белого мха. Чего ж сейчас скользишь?

Машинально листая брошюру, я увидел знакомые по комендантской службе схемы построений.

– Могу не справиться - дело малознакомое и непонятное.

Берендеев показал взглядом на книжицу.

"Памятка командиру, привлеченному для несения кордонно-заградительных мероприятий спецкомендатуры г. Ленинграда" значилось на титуле.

– Ничего, что ты не в силах выполнить, тебе не поручат, - чуть насмешливо сказал он.
– Всеми подземельями и крысами занимаются специально подготовленные люди. Но им нужно обеспечить секретность. Раз уж ты попал в струю и не "ссыпался", то можешь заменить Агафонова.

– Что я должен делать?

– Держать, как говорится, и не пущщать. Ничего нового. Сейчас отметишься в опер-секретной части, дашь подписку о неразглашении. И сразу на Пискаревку - там "горит". Ну, а после - инструктаж по всей форме, допуск оформим...

Берендеев рывком поднялся и, схватившись за створку окна, закричал во двор:

– Буран, ко мне! Бегом, мать твою казахскую!

Майор сунул мне ордер, заставил расписаться в потрепанном журнале, после чего вручил его неслышно подошедшему Бурану Бейсенову и велел отправляться на Пискаревку.

Бейсенова я знал как агафоновского сержанта. Темная лошадка. Но боец храбрый и стрелок замечательный, даже в свободные минуты не расстается с автоматом. Сидит, разбирает по винтикам, смазывает. А вот, что у него в мозгах, только казахский бог его ведает.

Буран открыл дверь, и мы вышли на заставленную машинами площадку.

В этот раз вместо раздолбанной "полуторки" нам дали автобус, да еще с капитаном впридачу. Капитан здорово смахивал на фрица, хотя звался Максим Кириллович Ганчев, а приземистый темно-зеленый автобус, маскирующийся под обычную радиоустановку, был напичкан полуфантастическими механизмами.

Бойцов, какими предстояло мне командовать, после короткого знакомства "принял" Бейсенов, и сейчас они расположились на задних сидениях, обсуждая что-то из области сравнительной анатомии. Полутемень заполнилась некими движениями, которые обозначали границы женских форм под ползающий аморальный шепоток. Обернувшись, я приказал вынуть диски, чтобы на колдобинах очередь из "ППШ" не подрезала кого-нибудь.

"Завод ультра-акустического оборудования имени Щорса", - прочитал я на табличке, закрепленной у станины диковинного орудия.