Чтение онлайн

– Сейчас все солдаты.

– И женщины? И дети?

– И женщины. И дети. Воюем по самому большому счету: или мы или они.

– Это страшно.

– Мне после траншей на Богословке ничего не страшно.

– Все равно, когда два народа хотят уничтожить друг друга - это страшно.

– Что вы заладили... Что может быть страшнее бомбы упавшей на детский дом. Или мертвецов штабелями под снегом?

– Бомба это кусок металла, так ведь? И блокада - не ведьма, обнявшая город. Ведь кто-то придумал все это, распланировал в рейхстаге или где там у них. Понимаете, специально придумали. Стольких убить, стольких умертвить, стольким жизнь оставить. Этот народ уничтожить, а этот пощадить. А вон те тоже пусть живут, но не все, а лишь те, кто нам нравится. И живут пусть так, как мы укажем. Мы боги-хозяева, вот что ужасно. Вот что заставляет думать...

– Тут не думать, Лев Борисович, надо, а душить и рвать.

Грюнберг задумчиво повертел стетоскоп, что-то хотел добавить, но смолчал. Только легкое движение, ветерок не то что несогласия, недоговоренности какой-то скользнул по лицу.

За стеной бухнул снаряд, немцы опять стреляли по городу.

Грюнберг стал брызгать из шприца "тектомином", как вдруг лежащий на соседней койке Осетинец приподнялся и стал булькать, тяжело гоняя кадык по шее. Лев сразу же набрал полную кружку и дал ему напиться. Глотательный рефлекс шел у парня необычным графиком, и если залить воду чуть позже, то бедняга попросту захлебнется.

– А-а-збек идти!

Азбек - его любимое слово. Потому и Осетинец, хотя, по-моему, гора Казбек в Грузии и, вообще, может, он курить хочет. Только вот чего он хочет, никто не знает, несмотря на длиннючую латынь в истории болезни. Мозговые импульсы гуляют в его организме, как им вздумается, поэтому не то что говорить, двинуть пальцем не может человек с толком.

– Азбек! Аслан магалты!

Осетинец замахал руками, отгоняя нападавшую минуту назад муху. Кружка вылетает из рук поильца, бьется и будит еще двух моих соседей по несчастью - Иваныча и конструктора Лугового.

Иваныч - прожекторист, Луговой - инженер с "завода Котлякова". Оба имеют серьезные дефекты. Прожекторист видит все в зеркальном отражении, а Луговой болеет странной болезнью: если он двигает руками, происходят странные вещи. Например, не дотрагиваясь до коробки спичек, он может перемещать ее. Правда, не всегда и если коробка пустая. Грюнберг говорил, как эта болезнь называется, но я не запомнил. Что-то вроде "теленурез".

Раньше тут был еще один, четвертый. Но бедолага сошел с ума как раз в тот день, когда меня подселили - стал вещать, что немцы зажгут Волгу, но их стратега пленит богатырь с красными руками.

– Сергей Петрович, ну взрослый же человек!
– Грюнберг отобрал у конструктора упавшую кружку Осетинца, вогнал мне в бедро положенное число кубиков препарата и, сложив "пыточный" инструмент в кожаный чемоданчик, ушел. А я остался валять дурня.

Тяжелый осадок после разговора остался, какой-то мутный. И пораженчеством попахивает. Правда, тысячи умерших от голода зимой - факт. И как не закапывай его в памяти, все равно всплывет. В городе буквально все кричит о декабрьской жути. Почему невоюющих не успели вывезти из Ленинграда? Кто виноват? Жданов? Ворошилов? Железная дорога?

Нет, так можно далеко зайти. Враги в руководстве были, но их крепко взяли в оборот. Даже чересчур крепко. Говорят, в отношении многих командиров были допущены ошибки. Сейчас эти люди оправданы и воюют. Воюют - значит, ошибки исправлены, а на партию не обижаются, лучше ошибиться в ком-то, чем проглядеть врага народа.

Только почему же их столько? В иных частях едва не половина старших офицеров. Заговор? Молодые стали во главе армий? А результат?

Герой Павлов* за три дня просрал немцам Минск, Понеделин** сдался, Копец***, потеряв авиацию округа, самоубился... Где Рычагов****, где Смушкевич*****, куда подевались сталинские соколы?

* Павлов Д.Г.
– Командующий Западным Особым Военным Округом (Зап. Фронт). Расстрелян за поражение в Белоруссии в начале войны.

** Понеделин П.Г.
– Командующий 12-й Армией в начальный период войны. Расстрелян. Обвинение о добровольной сдаче в плен не соответствует действительности.

*** Копец И.И.
– Командующий ВВС ЗапОВО, узнав о поражении своих частей, застрелился. Сталинский сокол. В 29 лет стал генерал-лейтенантом авиации. Перед войной был начальником ВВС РККА. Застрелился.

**** Рычагов П.В.
– Сталинский сокол, начальник Главного управления ВВС РККА. Расстрелян.

***** Смушкевич Я. В.
– Сталинский сокол, один из первых дважды героев Советского Союза. Перед войной - генерал-инспектор ВВС РККА. Расстрелян.

В Крыму загубили недавно целое войско. Что ж за напасть такая! Ведь готовились. Оружия горы были... Надо было первыми бить. Раньше, раньше их. Тогда б сразу немцев сделали. Все резину тягали... Зачем, спрашивается? Тяжелые танки в прорыв, легкие - в рейд по тылам, вместе с кавалерией, гаубицами по площадям, чтоб все в мясо, и десант в глубину. Все! Здравствуй, Атлантика!

Было б как в песне: "малой кровью могучим ударом". Не, ребята, Тухачевский хоть и враг народа, а я его труды еще в военшколе успел проштудировать. Правильный курс был. Немцы его обработали для себя - и вперед. А у нас в штабах, наверное, деятели типа Грюнберга сидели: "а что будет, а чем это грозит да как отзовется". Дать бы ему в морду за это!

Утро следующего дня новизной не порадовало. После завтрака - визит к доктору и бесконечные процедуры в паутине проводов и присосок. "Что вы чувствуете, какой сегодня день, ощущаете ли вы покалывание в ладонях и ступнях, что изображено, шар или цилиндр?"

Всю историю на Пискарёвке я уже пересказал не один раз. И устно, и письменно, и в форме допроса, и в форме вольной беседы. Несколько раз появлялся мягкий лысый человек и внушал, что никаких Зворыкиных и Генок Сычей не было. Просто, еще в автобусе мне стало плохо с сердцем, и откачали меня уже здесь. Я охотно верил этому плешивому баюну. Уж чего-чего, а оживших утопленников иметь в реальном бытии не хотелось. Иногда внушение сопровождалось приставленными к вискам электродами под эбонитовое гудение знакомой установки. В этом случае верилось еще охотнее, только результат оставался там же: со временем все произошедшее я мог легко воспроизвести в памяти.

Что-то такое там все же случилось. Не стали бы на пустом месте разбивать огород управленческие эскулапы, каждый из которых носил - рупь за сто - не меньше двух "шпал" в петлице. И не будут они за "здорово живешь" возиться со спятившим лейтенантом.

Вся эта канитель надоела мне до зеленого шума. Ну, действительно - держат здорового мужика взаперти, кормят летчицким пайком и вторую неделю задают одни и те же вопросы. Поэтому, презрев одну из основных заповедей (не задавать много вопросов), на следующем осмотре я, эдак осторожненько, завел беседу со старшим из докторов.