Чтение онлайн

Скоро вы там сообразите что-нибудь, чтоб забыть этот морок? Свихнуться ж можно! Две недели эти фокусы из головы не вытряхиваются.

Бывало в детстве так: раздуваешь в глазах близких неизбежную мелкую неприятность до вселенских масштабов, чтобы перенести ее намиру с мужественным лицом, а, к примеру, физик-изверг (непременно изверг), вкатывает тебе вместо малопочетной, но ожидаемой тройки, "неуд" с переекзаменовкой на лето. Так и сейчас. Выдали мне вместо "медицина не всесильна" или там "нужно время" такую вот простую на вид фразу.

Эскулап что-то поискал в моих глазах и, видимо, не найдя ничего привычного ему, обернулся ко второму члену "действа", а тот спросил, будто киянкой в лоб:

– Почему вы думаете, что это фокусы?

С минуту я безуспешно переваривал вопрос. Потом с тайной надеждой выдавил нечто похожее на " а что же еще?".

Ответ заставил себя ждать. Во всем - в шуршании медицинской книжки, в постукивании ботинком, в сопении над выдвинутым ящиком стола - скрипел докторский протест. Прекратив, наконец, бесцельные телодвижения, он выразил чувства в эдаком среднем звуке:

– М-н-ээ-эммг... понимаете...

И тут я взорвался. Напряжение последних дней, гасимое успокоительным, прорвалось, и я заорал, шлепая ладонью об стол:

– Не понимаю!!! Не понимаю, сколько можно держать меня в дурке и задавать идиотские вопросы!!! Я боевой командир. Орденоносец! Я такое видел, что вашим психам и в горячке не приснится. Что вам от меня нужно?!

Наверное, лицо мое было из тех, что помещают в пособия по нервным болезням, однако доктор молодец. Сунул мне в руки бумажку какую-то, и пока я разбирал, что там к чему, мой порыв слегка утих. А на бумажке чепуха всякая - круги, чертики, деревья какие-то... Я выкинул чертиков в угол, сопя, как пацан, развернувший фантик-пустышку.

– Продолжим, лейтенант?
– Второй доктор, улыбаясь одними синими глазами, подвинул ко мне пепельницу. Я кивнул.
– Так вот, мы хотим установить степень достоверности вашей информации. Другими словами: насколько то, что вы сообщили, соответствует тому, что было на самом деле. Понимаете?

– В основном.

– Ну, с частностями разберемся позже, а в основном, как вы говорите, у нас три варианта. Первый: то, что вы видели, достоверный факт. Второй - это визуальная дезинформация и третий - обычная глюкоза.

– Что, простите?

Старший доктор, видимо, отыгрываясь за что-то, мстительно поправил:

– Галлюцинации.

– Лично я склоняюсь к третьему, товарищи доктора.

– Извольте аргументировать.

– Аргументирую. Эффекты, мной увиденные, известными методами создать очень сложно. Применить, тем более. Второе. Кому придет в голову гримироваться под моего неприятеля, умершего двадцать лет назад. Я думаю, такие выводы подтверждают второй из вариантов, одновременно отвергая версию о спецэффектах.

– А как вам первый вариант?

– Первый отметаю как заведомо ненаучный. Доктор, я в сказки не верю.

– Наш человек!
– синеглазый засмеялся, а старый доктор, фыркая, как морская свинка, обмакнул в чернильницу перо и, бранясь вполголоса, поставил нервную закорючку в углу документа.
– Вы признаны годным к строевой службе, - сказал он, собирая бумажки медицинского "дела" и, ругнувшись латынью, добавил: - Товарищ Еленин уладит формальности с вашим начальством.

Вот это уж совсем ни к чему. Участие подобного ходатая не сулит хорошего ни на грамм. Ай, как скверно! Судя по всему, из этой богадельни выпускать меня не собираются.

– Формальностей в нашей конторе немного, так ли необходимо утруждать товарища Еленина?

– Совершенно необходимо.

– Вы что, меня закрыть здесь решили?

– Нет, что вы...
– доктор вяло махнул рукой.
– Просто ваша последующая деятельность будет проходить в его, так сказать, поле зрения, - и кивнул в сторону веселого голубоглазого коллеги.

– Это как? Психбатальон что ли?

Весельчак хмыкнул, до меня дошло, что это и есть "товарищ Еленин", а докторский голос вошел в неприятный регистр:

– Шутите? Так вот, напрасно. Вам, молодой человек, лучше бы никогда не знать того, с чем придется иметь дело.- Доктор пальцем двигал ко мне четверть серой бумаги и на смысл записанного накладывался перевод его недавней manym lavat*.
– По мне, так лучше копать ямы на Пискаревке, чем заиметь вот это направление.

* Грубая латынь. Примерно: "Я умываю руки".

Патруль у Пяти углов

Если идти по улице Эдиссона и повернуть около бывшего магазина промкооперации, остается рукой подать до нашего дежурного пункта у Пяти углов. Или идти по Тепловодскому проспекту прямо до больницы Карла Либкнехта, там тоже недалеко. Какой бес потянул за руку Максимова в зону частной застройки - это загадка.

Старшина Максимов - мой наставник, учитель, воспитатель и прочая. Кроме того он главный в дозоре. Я у старшины что-то вроде Санчо Пансы; таскаю приборы, заряды, плащпалатки и прочий скарб согласно артикулу. Попутно знакомлюсь с районом - за три недели должен освоиться и сдать экзамен. Осталась одна.

– Здесь неподалеку вроде эвакопункт для раненых в сорок первом был, вы не помните, товарищ старший лейтенант?

– Не помню такого.

Максимов, однако, не слушал.

– Точно был, с Кушелевской станции сюда часть раненых перевозили, чтоб не скапливались.
– Он, отвлекшись, споткнулся о рельс, проследил путь железных параллелей и сразу же продолжил: - Завод, фабрика, цех - это, в основном, нейтральная зона. Особенно, если железнодорожное полотно между участками, а не вот эта самодеятельность со шпалами, - Максимовский сапог ткнулся в узкоколейку.
– Чтобы не тратить много времени, можете взять один замер: на пересечении входного, либо ближайшего 35-ти киловольтного провода и перпендикуляра к юго-западу от самого большого здания.

Всю эту премудрость запихали в голову еще в Лахтинской спецшколе, но пусть говорит. Делая заинтересованное лицо, я думал о своем, пока сознание не выхватило из фона слово-сигнал: н о в о е, н е и з в е с т н о е! Заработала физиология, вымуштрованная суровыми спецшколовскими преподавателями. Прямо, как у павловских собачек. Свисток - сахар, свисток - сахар - слюна, свисток - слюна.

В классе электросоматики слегка по-другому было. Вместо свистка разряд в пятку, а вместо слюней - искры из глаз. Расширяй, курсант, диапазон понимания. Теперь нужное мозг отмечает автоматически. Буду в Институте экспериментальной медицины, положу цветочек на памятник собаке - крепко доставалось беднягам.

– Вот здесь характерно покручены ветки, - показывал старшина хилую березку у ограды, - внизу под деревом сухая трава, попробуйте маятником.

Извлекалась блестящая гайка с ниточкой и вертелась по часовой стрелке - порядок! За две прошедшие недели я вкратце познакомился с болевыми точками района, с каждым днем все более поражаясь обилию неизвестных проулков и тупичков близ родной Арсенальной улицы. Десятки раз таскался я по этим местам, но вон того дома, близ поломанной ограды, хоть стреляй, не видел. Какие-то будочки, погреба, флигельки, маскирующиеся небогатой зеленью. Убогие стены, заслоняющие битыми фасадами огороды. Не те, блокадные, крошащие землю даже у Смольного (кругом только и разговоров было про капусту и шпинат), а многолетние, распаханные еще лапотными предками. Максимов такие места обхаживал, не жалея ног.