Чтение онлайн

Лириэль медленно повернулась к выходу. Ее аура, расширяясь, заполнила собой все гигантское пространство зала, окончательно вытесняя из него последние остатки тьмы, страха и сомнений. Она больше не была той испуганной, затравленной девушкой, которую академия пыталась сломать. Она была истинной, серафимом, чье явление миру знаменовало собой окончательный крах одной эпохи и пугающее рождение другой.

— Наше время пришло, Валлакс! — ее голос, набравший невероятную мощь, прогремел над дымящимися руинами, заставляя демонов отступать во тьму. — И на этот раз условия этой игры буду диктовать я, а не ты.

Студенты и магистры смотрели на ее удаляющуюся спину, затаив дыхание. В этот миг до каждого из них дошло, что все, что они знали о мироустройстве, о добре и абсолютном зле, о силе магических формул и слабости человеческого духа, все это было лишь удобной, красивой ложью. Перед ними стояло существо, чья ослепительная чистота была почти невыносима для их грешных, мелочных душ, и чья невероятная сила теперь была их единственным, последним и незаслуженным шансом на спасение.

Лириэль уверенно вышла из живого круга адептов и направилась прямо навстречу принцу бездны, оставляя за собой на холодном мраморе светящийся след из звездной пыли и надежды. Каждое ее движение теперь было исполнено той нечеловеческой, пугающей грации, которая присуща только созданиям высших сфер. Зал замер в оглушительном ожидании того, что последует за этим невероятным преображением.

Это была не просто битва, это была грандиозная кульминация вековой лжи. Исповедь падшего ангела только начиналась, и ее первые аккорды уже начали разрушать фундамент этого мира.

Воздух в зале академии окончательно перестал быть просто физической смесью. Теперь это было густое, осязаемое, наэлектризованное до предела поле битвы двух титанических воль, двух фундаментальных и полярных сил самого мироздания. Серебристое, пульсирующее сияние Лириэль, бьющееся в ритме сердца древних, еще не рожденных звезд, с яростным скрежетом сталкивалось с абсолютной, всепоглощающей тьмой Валлакса. На невидимой границе их соприкосновения постоянно рождались и мгновенно гасли всполохи фиолетовых молний, сопровождаемые сухим, зловещим треском рвущейся ткани пространства.

Валлакс неподвижно стоял в зияющем проеме полностью разрушенных главных врат, и его высокая фигура казалась вырезанной из цельного куска застывшей первородной ночи. Он больше не улыбался той снисходительной, хищной улыбкой, которой одаривал Лириэль в тесноте ее тюремной камеры. Теперь его лицо превратилось в маску холодного, смертоносного и предельно расчетливого напряжения.

Он видел перед собой непростую девушку, не жертву интриг и даже не свою прекрасную невесту, а Серафима. Существо, чья истинная мощь в теории могла не просто изгнать его, но полностью стереть его из списков существующего бытия.

Однако, как истинный стратег бездны, он замечал и трещины в этом величии. Ее крылья были призрачными, мерцающими на грани исчезновения, а свет нестабильным, рваным. Она все еще была заперта в хрупком, израненном человеческом теле, и именно эта плоть была ее главной, смертельной уязвимостью.

— Восхитительное, поистине эпическое зрелище, — голос Валлакса прозвучал глухо и мощно, словно доносился из-под многокилометровой толщи ледяной воды, но он заставил содрогнуться каждого выжившего в этом зале. — Падшая жемчужина небес решила наконец показать свой истинный блеск в этой сточной канаве, именуемой академией. Неужели ты всерьез полагаешь, Лириэль, что эти шесть призрачных крыльев за твоей спиной автоматически аннулируют контракт, скрепленный твоей собственной кровью и освященный самим временем? Неужели ты думаешь, что твоя пробудившаяся суть дает тебе законное право в одностороннем порядке расторгнуть сделку, которая единственная спасла твою никчемную человеческую оболочку от полного и окончательного забвения?

Лириэль сделала еще один медленный, торжественный шаг навстречу принцу бездны. Каждое ее движение сопровождалось едва слышным, кристально чистым звоном, напоминающим музыку небесных сфер. Она физически чувствовала, как ее смертная плоть буквально стонет, плавится и деформируется под напором высвобожденной ангельской мощи. Кости внутри ее тела начинали вибрировать и светиться, превращаясь из кальция в чистую, концентрированную энергию. У нее было катастрофически мало времени. Это преображение было коротким, ослепительно ярким пламенем, которое грозило без остатка сжечь ее земную форму гораздо раньше, чем она успеет склонить чашу весов в свою пользу.

— Наш договор с самого первого слова был основан на чудовищной, изощренной лжи, Валлакс, — ответила она, и ее голос теперь звучал как хор тысяч существ, поющих в идеальный унисон. — Ты пришел к умирающей, отчаявшейся девочке, коварно скрыв от нее, кем она является на самом деле. Ты за бесценок купил то, что тебе никогда не принадлежало и не могло принадлежать по праву творения. Но я не собираюсь унижаться и просить тебя о милости или расторжении. В этом мире, который ты так глубоко презираешь, существует один древний закон, который даже ты, принц бездны, обязан признать выше своих желаний. Закон вызова. Право поединка.

Среди сотен студентов, застывших в тени колонн, пронесся коллективный вздох ужаса. Валериус, все еще стоящий на коленях в луже собственной крови, попытался выкрикнуть ее имя, предупредить, остановить, но его голос окончательно подвел его. Горло было словно пережато невидимой, ледяной хваткой воли Валлакса, не позволяющей смертным вмешиваться в диалог титанов.

Валлакс опасно прищурился. Его длинные пальцы, унизанные перстнями из темного, пульсирующего кристалла, медленно и скрежетом сжались в кулак.

— Поединок? Ты действительно вызываешь меня, наместника вечного хаоса и повелителя девяти кругов, на честный бой в этом жалком, провонявшем страхом святилище из камня и пыли? Ты слишком быстро забыла свою слабость. Ты все еще в теле смертной женщины. Один мой точный удар и твоя драгоценная магия разлетится по вселенной мириадами осколков, не успев даже полноценно вспыхнуть. Ты ставишь на кон слишком многое, имея на руках лишь призрачную надежду.

— Именно поэтому это будет не просто вульгарная драка магов, — Лириэль окончательно остановилась ровно в десяти шагах от него. Серебристый свет вокруг ее фигуры начал стремительно сгущаться, уплотняться и структурироваться, формируя невидимые, но ощутимые границы священной арены. — Это будет пари. Смертельное пари, заключенное на глазах у всех этих живых свидетелей, чьи души ты так жаждешь заполучить.

Она торжественно указала рукой на замерших от ужаса студентов, на израненных магистров и на бледного, едва живого Валериуса.

— Условия предельно ясны. Если я проиграю в этом столкновении, моя душа, моя бессмертная магия и все мое ангельское наследие без остатка переходят в твое безраздельное и вечное владение. Я добровольно стану твоей тенью, твоим карающим мечом и твоей верной рабыней до самого скончания времен. Я лично открою тебе врата во все те миры, которые ты так страстно мечтаешь выжечь дотла. Бездна наконец-то получит своего истинного бога, а ты свою идеальную королеву.

Валлакс медленно, с наслаждением кивнул, и в его пустых глазах вспыхнул хищный, торжествующий огонь. Такая грандиозная ставка была слишком велика и слишком соблазнительна, чтобы он мог позволить себе от нее отказаться. Это было именно то, к чему он терпеливо и планомерно стремился долгие столетия. Не просто захват силы, а добровольное, осознанное подчинение высшего существа своей воле.

— Твоя смелость граничит с безумием, Лириэль. Мне это нравится, — прошипел он, подаваясь всем телом вперед, словно змея перед броском. — А что же потребуешь ты в том крайне маловероятном случае, если случится невозможное, и ты каким-то чудом сумеешь выстоять против моего гнева?