Чтение онлайн

— Если я одержу верх в этом пари, — голос Лириэль зазвенел, как идеально отточенная сталь о сталь. — Ты обязан немедленно и окончательно отозвать все свои легионы. Ты заберешь каждую свою гончую, каждого беса, каждого призрачного всадника и каждого шпиона обратно в недра ада, без права возвращения. Ты навсегда и официально отказываешься от любых притязаний на этот мир, на жизни этих людей и на мою душу. Наш контракт будет сожжен моим истинным, первородным светом здесь и сейчас. Академия и все человечество получат шанс на искупление и новую жизнь без твоего надзора. И самое главное, ты вернешь ту часть света, которую украл у этого мира, используя меня как проводник. Это мой ультиматум.

Валлакс запрокинул голову и расхохотался. Этот смех был полон такой звуковой мощи, что последние уцелевшие витражи в верхних ярусах зала разлетелись в мелкую пыль, осыпая присутствующих стеклянным дождем.

— Свобода для миллионов ничтожеств или вечное рабство для единственной истинной. Жизнь этих трусливых букашек против твоей персональной вечности в муках. Ты всегда была склонна к излишнему драматизму, Лириэль, это наследие твоей человеческой части. Но... условия приняты. Здесь и сейчас, под этими гниющими сводами, мы окончательно решим судьбу контракта и этого мира.

Он резко взмахнул рукой, и черная, маслянистая пустота начала бурлящим потоком вырываться прямо из-под его ног, мгновенно затапливая белый мраморный пол. Она с шипением сталкивалась с защитным серебристым сиянием Лириэль, образуя идеальную, математически четкую границу между светом и тьмой. В самом центре огромного зала материализовалась призрачная, мерцающая арена, окруженная непроницаемым куполом, сквозь который отныне не мог пробиться ни один звук, ни одно заклинание и ни один живой объект извне. Смертельное пространство было изолировано от реальности.

Сотни студентов и преподавателей оказались заперты по одну сторону барьера, в то время как Валлакс и Лириэль остались наедине по другую. Все присутствующие в мгновение ока превратились из участников битвы в невольных, парализованных страхом зрителей величайшей и самой страшной драмы в истории их цивилизации.

— Условия поединка просты, как само небытие, — Валлакс начал медленно, по-хищнически обходить Лириэль по кругу, точно так же, как матерый волк обходит загнанную, но все еще опасную добычу. — Никакой мелкой магии людей, никаких формул и свитков. Только наша истинная, неприкрытая суть. Мы будем сражаться до тех пор, пока один из нас не признает свое полное и окончательное поражение, или пока чья-то искра не угаснет, оставив после себя лишь пепел. Ты действительно готова к вечности в моих цепях, моя дорогая невеста? Ты понимаешь, что назад пути уже нет?

Лириэль не удостоила его ответом в словах. Вместо этого она медленно развела руки в стороны, и ее шесть крыльев раскрылись на всю невероятную ширину зала, кончиками перьев из света касаясь сводов потолка. Серебристое сияние вокруг нее стало настолько интенсивным, плотным и ярким, что все наблюдатели были вынуждены в ужасе закрыть глаза или прикрыться мантиями, чтобы не ослепнуть навсегда. Прямо в ее ладонях из концентрированного, вибрирующего сияния начал коваться меч. Длинный, невероятно тонкий, полупрозрачный и гудящий от запредельной, нечеловеческой энергии.

— Начинай, — произнесла она коротким шепотом, который, тем не менее, прозвучал громче любого крика. И это было действительно последнее человеческое слово, которое суровые стены академии услышали в этот роковой час.

Валлакс взревел, и его привычный человеческий облик окончательно рассыпался, как сгоревшая бумага. Перед Лириэль предстало истинное чудовище, сотканное из чистого, первородного мрака, увенчанное короной из холодного черного пламени, которое не освещало, а поглощало свет. Он бросился вперед с быстротой молнии, и его первый же удар был такой силы, что он сотряс не только зал, но и само гранитное основание горы, на которой веками стояла академия.

Великая битва началась. Это не было похоже ни на одну дуэль магов или рыцарей, которые студенты когда-либо видели в хрониках или на практике. Это был смертельный танец двух божественных сущностей, находящихся вне времени, где каждое столкновение призрачных клинков рождало микроскопические новые звезды и навсегда гасило старые надежды человечества. Черные молнии, срывающиеся с пальцев Валлакса, с яростным шипением вгрызались в серебристый щит Лириэль, пытаясь найти в нем хоть малейшую брешь. Ее же ответные удары были точными и беспощадными. Они оставляли на дымчатом теле принца бездны глубокие раны, из которых вместо крови сочился ослепительный звездный свет, медленно подтачивая его сущность.

Валериус, прижавшись разгоряченным лбом к ледяной поверхности невидимого барьера, наблюдал за этим безумием с непередаваемой смесью парализующего ужаса и высокого восторга. Он видел, как Лириэль, та самая тихая, незаметная девушка-изгой, которую он столь патерналистски пытался защитить и спасти от ее собственной судьбы, теперь в одиночку сражается за само право этого мира на существование. Он видел, как с каждым ее выпадом, с каждым новым мгновением этой запредельной битвы, ее земная, человеческая форма становится все более прозрачной и эфемерной. Она отдавала себя всю, до последней искры, до последнего вздоха плоти, ради этого безумного пари.

Студенты в зале замерли в состоянии коллективного, трансцендентного шока. Вивиан, бледная как мраморный надгробие, беззвучно шевелила губами, пытаясь произнести слова старых молитв, но даже в ее злых глазах теперь отчетливо читалось горькое осознание того, насколько мелкой, ничтожной и жалкой была вся ее вражда с этим павшим Серафимом. Они все, и принцы, и инквизиторы, и магистры, были лишь случайной пылью на тяжелых сапогах этих двух сражающихся титанов.

Битва нарастала, переходя в стадию тотального уничтожения. Стены академии стонали и покрывались глубокими трещинами, не выдерживая запредельного давления магических полей. Смертельное пари было официально заключено, и его финальная цена была в тысячи раз выше, чем кто-либо из присутствующих мог себе вообразить. В самом сердце зала сейчас решалось, станет ли академия местом трудного, но великого нового начала, или он навсегда превратится в выжженное, мертвое пастбище для бесконечных легионов ада.

Лириэль с нечеловеческим усилием парировала очередной сокрушительный удар Валлакса, и ее крылья вспыхнули с такой ослепительной силой, что тьма на мгновение была отброшена в самые дальние, темные углы зала. Она понимала, что это лишь прелюдия. Смертельное пари только вступило в свою решающую фазу, и его истинный финал все еще был скрыт в непроницаемом тумане грядущего.

Пока за призрачной, едва мерцающей чертой магической арены бушевал первобытный шторм, способный стирать целые звездные системы, зал академии окончательно превратился в тесную, провонявшую ужасом камеру ожидания смертной казни.

Невидимый, но физически ощутимый барьер, воздвигнутый столкновением титанических воль Валлакса и Лириэль, разделил объективную реальность на два несовпадающих мира. Здесь, где время тянулось как раскаленная смола, и там, где оно схлопывалось в сингулярность битвы. Внутри барьера два древних существа сражались за право обладания самим понятием будущее, а снаружи, в пространстве, скованном парализующим ужасом, замерли те, ради чьих никчемных жизней эта битва вообще была затеяна.

Студенты, магистры и высшие инквизиторы оказались в идеальной ловушке. Они были заперты в страхе, который по своей интенсивности был гораздо мучительнее любой физической боли. Каждый сокрушительный удар, наносимый Валлаксом, отзывался в стенах зала гулким, утробным эхом, от которого с высокого потолка градом падали обломки золоченой лепнины и тяжелая вековая пыль, превращая зал в подобие строящегося склепа. Но самое страшное было не в физических разрушениях камня. Самое страшное заключалось в той абсолютной, могильной тишине, которая воцарилась среди людей. Это была тишина тотального, выжигающего душу бессилия.