Чтение онлайн

В спину ударил кнут. Он знал его — тонкий, светящийся, обвивающий, словно змея. Сашка в последнюю секунду дернул ладонью и, как учил Максим, на лету перехватил рукоятку ножа. Метнуть он не сможет — светящаяся удавка уже опоясала его по рукам, но перерезать «гадюку» вполне осуществимо. Мальчишка просунул лезвие между кожаных переплетений и с натугой рванул. Порванный кнут взвился змеями, издавая истошный крик и опадая на землю.

Сашка отскочил, но туман по-прежнему застилал пространство, опутывая, связывая ноги, забиваясь в глаза, нос. Мальчишка попытался расширить обзор видимости и помахал своим ножом, который слегка мерцал, но сделал еще хуже, тем самым обнаружив себя.

Опекун вынырнул из-за спины и перехватил его руку.

— Ну вот, мальчик, ты опять со мной.

Сашка дернулся, пнул его по ноге, а потом со всей злостью, сколько у него было, вцепился зубами в чужое запястье. Опекун хрипло прорычал и с силой залепил затрещину, но руку не выпустил.

— Гаденыш!

Вновь занес руку для удара. Но неожиданно застыл. Его туман, наведенный заклинанием, начал таять, и сквозь ее пелену пробился настойчивый собачий лай. Туман растворялся на глазах, как сахар в кипятке. Мужчина дернулся и ослабил хватку. Пацан рванул на звук. Закричал, и увидел пса.

Пахом Собакеныч в прыжке бросился на опекуна, навалился и зарычал — гулко, утробно. Шерсть вздыбилась, из распахнутой пасти показались клыки, неестественно крупные, а глаза сверкнули бешенными бликами. В их глубине мелькнул знак. Опекун дернул головой, попытался освободиться, но вдруг вскрикнул, иобмяк.

Туман растворился. Сашка неуверенно сделал шаг. Глаза Владлена закатились, так, что были видны только белки. Он затрясся и беспомощно открыл рот.

— Пахом, идем.

Пес мотнул головой, встряхнул шерстью и удивленно, жалобно заскулил. Сашка, успокаивая, потрепал его по загривку.

— Идем, говорю тебе, за мной.

Они побежали, рядом, не отставая друг от друга. За территорией стадиона, мальчишка вытащил телефон и набрал Янкин номер.

— Твой учитель еще хочет меня увидеть? Меня тут чуть не сцапали.

Подбежав к подъезду, где жила девчонка, вдруг обнаружил, что пес исчез. Как провалился куда-то. Мальчишка нахмурился, покрутил головой. Ладно, если Пахом так решил, то это его дело. Еще встретятся.

Поднявшись на лифте, позвонил в дверь.

— Проходи, — махнула рукой Янка.

Из прихожей, в ее комнату вела распахнутая дверь. Сашка заметил, что с компьютерного стола, на диван спрыгнула темно-бурая обезьянка.

Игрушка, самая настоящая!

Примерно такая же была у него в детском доме, только немного поменьше… И не такая живая! Можно сказать, совсем не живая. Мартышка скорчила морду и помахала лапкой. Мальчишка почувствовал, как у него предательски дрогнули ноги. После всего, что с ним произошло, и увидеть такое! Это называется — добить.

Пацан опустился на табуретку, стоявшую у стены, и тихо попросил:

— Ян, дай водички, если не трудно.

Вахибей сочувственно вздохнул.

— У парня выдался тяжелый день.

— Мурза, день только начался.

— Вот и я о том же. А что дальше будет?

Сашка взял протянутую кружку и жадно выпил до дна.

— Заходи, наякли, — усевшись на диване, подозвал его Мурза.

Янка заинтересованно посмотрела на вахибея.

— Что за новое слово?

— Ученик храма Геозиса, обучающийся магии. Впрочем, любой ученик, обучающийся магии. В Эх-Галии волшебникам разрешено заниматься частной практикой, в том числе и обучением.

— Ну, ладно, наякли, так наякли. Проходи, — подбодрила она Сашку, и тот неуверенно прошел в комнату.

— Что-то ты расстроенный, подрался что ли?

Мальчишка настороженно покосился на игрушку. Ну и харя! Потом сел на краешек дивана.

— Уф, точно, подрался. Носом чую. Давай-ка, наякли, ты приляжешь, а я посижу, покумекаю.

Пацан посмотрел на Янку, та только пожала плечами.

— Не бойся. Диван удобный, я — хороший. Что еще надо.

Вахибей забрался на спинку дивана, и только после этого Сашка лег, подумав, что он не наякли, а пациент у доктора.

Плюшевая мартышка вдруг что-то защебетала, то ли на птичьем языке, то ли на иностранном. Мальчишка попытался вслушаться в слова вахибея, но вместо этого зевнул и погрузился в мягкую дрему.

Тяжелые гаражные ворота с грохотом сомкнулись. Таксист поморщился. С некоторых пор его слух стал слишком чувствителен. Раздражающе действовали звуки автомобильных клаксонов, шумы на стройках, рев музыкальных колонок.

Да, с некоторых пор…

В кармане куртки тренькнул телефон. Мужчина достал его, посмотрел на вызов, и неуверенно замер. Отвечать не хотелось, но придется.

— Алло.

— Долго не берешь трубку.

— Руки были заняты.

— Главное, Заяц, чтобы голова была свободна. Твои глаза и уши. У меня для тебя работа.

— Как скажешь.

— Скажу, а ты сделаешь.

Таксист сверкнул глазами, но промолчал.

— Я назову тебе адрес, — продолжил собеседник. — А ты будешь следить. Глядеть, слушать, нюхать, чем там пахнет.

— Это займет время.

Собеседник вяло рассмеялся.

— У тебя сутки, — в трубке возникла секундная пауза. — И запомни, твоя задача простая. Только наблюдай. Чтобы ни один волос…

Таксист еще пару минут слушал указания, запоминая район, где обитает мальчишка, точный адрес, где ходит и с кем общается. Потом, когда разговор закончился, застыл на месте. И неожиданно, со всей злостью ударил по металлическим воротам.

— Я тебя убью! Я тебя разорву, а голову скормлю собакам, тварь.

Тут же навалилась слабость. Мужчина тихо простонал и прислонился к холодной поверхности ворот. Полгода ада. Плена. Шантажа.

Пятнадцатилетняя дочь — обычная, нормальная девчонка, в списке угроз Владлена стояла под первым номером. Образец крови он получил, когда с легкостью ввел ее в состояние гипноза.

— Это — на всякий случай, для ее поиска. Не пытайся спрятать дочь, найду. Сделаю куколку, окроплю кровью, наложу заклятие. Так, что имей ввиду, сбежавшая дочь — мертвая дочь.

Все случилось полгода назад. Они встретились, и Владлен просветил его, многое рассказал, объяснил.

Первую встречу с ним Михаил запомнил надолго. Он был один — дочь Марьяна еще не пришла из школы, жена на работе. Раздался звонок в квартиру. Таксист открыл дверь. На пороге стоял неизвестный, в дорогом костюме и начищенных ботинках, которые стояли его месячный заработок. Холеное лицо, вежливая полуулыбка.