Чтение онлайн

— Вот мы и на месте, — со сладостной ноткой удовлетворения прошелестел над ухом голос Асмодея. — А между тем нас уже заждались. Горят свечи…

Ноги сами понесли Андрея по лестнице к высокому порталу со старинными дверями, окованными ржавой решеткой. Над порталом на стене выделялся католический крест — начисто лишенный украшений символ, само воплощение аскетизма. Короткий взгляд на него отозвался в душе нестерпимой, выворачивающей наизнанку болью.

Створки тяжело, с лязгом раскрылись. Несколько принудительных шагов в кромешном мраке — и вот ещё одна дверь распахнулась перед Андреем.

В ноздри ударил удушливый смрад разложения. Тошнота скрутила желудок, и раз-другой вывернуло всухую.

Стены некогда украшали фрески и надписи на латыни — теперь над пресвитерием красовалась гигантская пентаграмма в круге с чудовищно уродливой козлиной мордой в центре. Лепнина местами отсутствовала, сколотая мародерами; штукатурку покрывали устрашающие художества. Вдоль левой стены вплоть до купола поднимались строительные леса — полусгнившие, местами развалившиеся, видимо, давным-давно брошенные. Портал, ведущий к алтарю, перегораживала круглая деревянная балка, установленная вертикально, к верхнему концу которой было прибито перевернутое распятие. На самом алтаре вместо неугасимой лампады горела черная свеча и красовалось блюдо с отрезанной и порядком подгнившей головой козла. Именно эта мерзость распространяла то ужасающее зловоние, от которого нещадно тошнило.

Войдя внутрь, Асмодей окунул кончики пальцев в угловую мраморную раковину и прикоснулся ко лбу. Вот только вместо святой воды кропильницу наполняла густая бордовая жидкость. Она мигом впиталась в гладкую алебастровую кожу.

— Прошу? — демон жестом пригласил Андрея последовать собственному примеру, но тот отшатнулся.

— Хм… Обычаи положено соблюдать, — укоризненно произнес Асмодей. — Но нет так нет, не будем настаивать. Проходи.

Андрея вновь повлекло вперед против воли. Мимо валявшихся в пыли перевернутых стульев — прямо к оскверненному алтарю.

— Вижу, тебя впечатляет обстановка. До шестнадцатого века здесь находилась тюрьма, и вот на этом самом месте в 1625 году святой инквизицией был зверски замучен священник, уличенный в связи сатаной. Пытки продолжались одиннадцать дней. На самом деле, — оговорился Асмодей, заговорщицки понизив голос, — история имела политический подтекст, а демоны к ней отношение имели лишь постольку, поскольку частенько руководили религиозными фанатиками с клещами и каленым железом. Пытками из пресвитера пытались вырвать тайну исповеди одного известного польского деятеля… Впрочем, это все не интересно и второстепенно. По-настоящему важное происходит здесь и сейчас.

Под куполом захлопали крылья, по стенам заметались тени, и огоньки толстых, заплывших воском черных свечей, расставленных по периметру часовни, испуганно затрепетали.

Бух!

С обеих сторон от Андрея выросло по бесу-прислужнику.

— Поднимайте! — скомандовал Асмодей.

Острые когти вцепились в руки, плечи, грудь, сдирая куртку, разрывая рубашку в клочья. Андрей заорал, но падший коротким взмахом ладони словно перерубил голосовые связки, и он захлебнулся криком и захрипел. От ужаса в голове все перемешалось, звуки отдалились, заглушенные странным предобморочным звоном. Последней полетела на пол цепочка с серебряным крестом. Ему заломили руки за столб перед алтарем, смотали запястья шнуром, подхватили подмышки и вздернули, обдирая спину о шершавую древесину. Веревка туго-натуго перетянула грудь под ключицами, другая примотала к балке лодыжки. И он повис на столбе: нагой, беспомощный, обреченный.

Асмодей с минуту любовался открывшимся зрелищем. От пламени свечей по стенам, дрожа, ползли черные тени его крыльев. Ангельских.

Безумие подкралось совсем близко, и, хватаясь за соломинку, чтобы не соскользнуть в обморок, Андрей сосредоточился на этих крыльях.

— Почему ты пал? — выдавил он.

— Прошу прощения? — демон то ли прикинулся тугоухим, то ли разыгрывал спектакль.

«Он был создан в чине Серафимов, — донесся из прошлого голос Азариила: — неописуемо прекрасных приближенных к Богу Ангелов — и предпочитает поддерживать эту личину и доныне».

— Ты предал своих… восстал против Бога, — из последних сил выдавил Андрей.

— А. Так ты в курсе, — Асмодей жеманно пожал плечами. — Ну, против Него непременно стоило восстать! Как же иначе? Запреты, запреты, сплошные запреты! Одно нельзя, другое нельзя. Из гарнизона ни ногой, Небо — только до ближайшего края да лишь по предварительному согласованию с высшей инстанцией. На землю не летай, чувств не имей, желания пресекай, собственные мысли — и на те наложено табу. И, заметь, единственным поощрением за всю эту тягомотину из тысячелетия в тысячелетие была возможность лицезреть Его. По великим праздникам. Но последней каплей стали вы, — Асмодей ткнул пальцем в Андрея, подходя ближе и разглядывая его со смесью жадного любопытства и отвращения. — Вы… Жалкие выродки, возомнившие себя центром вселенной. Вам досталась свобода воли, и ощущения, и тридцать три порочных удовольствия, которые известно, куда ведут… вас, но не меня.

— И теперь… ты… счастлив?

— А разве я выгляжу несчастным?

— Ты… выглядишь… полным ничтожеством.

Асмодей демонстративно возвел глаза к потолку, отворачиваясь:

— Убогая попытка плюнуть напоследок ядом. Видит око, да зуб неймет…

В этот момент сверху вдруг рухнуло что-то огромное. Ударилось в пол, взметнув клубы дыма, и обратилось разъяренной бледной, черноволосой женщиной.

— Белфегор? — Асмодей притворно удивился.

— Ты гнусная тварь! — без предисловий рявкнула демоница. — Это моя добыча! Моя душа! Моя!

— Ты кто такой, милый? Я же тебя в упор не вижу…

— Не лезь не в свое дело! Не смей приближаться к чужим трофеям! А ну пошли вон отсюда! — Белфегор клацнула зубами, брызнула слюной на бесов-прислужников, и те сочли за благо убраться восвояси. А из-под свода горохом посыпались другие — на взгляд Андрея, точно такие же: черные, рогатые и с хвостами.

— И где бы был твой трофей, не приложи я к делу капельку своего гениального ума? — скучно осведомился Асмодей, разглядывая ногти и поблескивая старинным перстнем с увесистым зеленым камнем.

Нашла коса на камень. Андрей не знал, радоваться или паниковать. Забрезжила призрачная надежда, что парочка сейчас сцепится и сама между собой разберется, как это, по словам Азариила, часто случалось с духами злобы. И ангельская артиллерия не потребуется. С другой стороны, демоны могли и договориться. Объединить усилия. И тогда Азариилу, смекни тот, что дело нечисто, пришлось бы туго одному против бесовской банды.

Или нет?

Скольких способен одолеть ангел в одиночку?

— Насколько мне известно, у тебя возникли проблемы с этим человеком, — продолжил тем временем Асмодей, напустив на себя глубокую меланхолию.

— Попробовал бы сам сунуться к нему, когда рядом крылатый! — огрызнулась Белфегор.

— Азариил? Говорят, он ударился в миссионерскую деятельность? Привлек праведников и развернул религиозную пропаганду во спасение заблудшей души?

— Он силен. Невероятно силен.

— Ангел, — Асмодей развел руками, — чего ты хочешь.

— Я слышала, другие действуют хуже, и к Осколкам проще подобраться, — ревниво выплюнула Белфегор. — Взять тебя, к примеру. Пока крылатый — Менадель, правильно? — раздумывал, на какой козе подъехать к блуднице, ты обольстил ее симпатичной мордашкой, и дело с концом. Она сама в сосуд прыгнула.