Чтение онлайн

— …ангелам своим заповедает о тебе… — не сдаваясь выталкивал Андрей онемевшими губами. — Ангелам своим… ангелам…

Смысл утрачивался. Нить жизни истончалась, готовая лопнуть в любой момент.

— Ангелам… — выдохнул Андрей в последний раз.

И вокруг сомкнулась чернота.

Боль выдернула его из милосердного небытия.

Ему чудилось, будто он провисел на столбе — в агонии — целую вечность. На губах запеклась кровь, она стекала по подбородку и вязкими нитями капала на грудь, пропитывая веревку. В предсмертном бреду слышались крики и звуки борьбы, но они уже не трогали его, не интересовали, не вызывали иллюзий о спасении. Поздно. Непоправимо поздно. Теперь он навечно заперт в кошмаре, и пытка продлится до скончания веков…

Сознание снова пошатнулось, раздвоилось, расплылось жирной нефтяной кляксой по поверхности души. Несколько мгновений Андрей раскачивался на мутных волнах обморока, отвлекаемый от полной прострации лишь нестерпимой каленой болью.

И вдруг молния — ослепительная, чудовищная — вспорола мрак.

Он закричал.

Сотня огней мгновенно угасла, и черные свечи покатились по полу в вихре пыли и лентах дыма. В лицо дохнул ледяной ветер. Андрей хватанул сухим ртом воздух, жмурясь и чувствуя, как стынут на щеках слезы. Сквозь щелки век он разглядел Асмодея: шесть его крыльев расправились, полыхая, и концевые перья обратились в стальные клинки. Через него просвечивало нестерпимое сияние — не различить ни фигуры, ни лица, только нимб брызгал лучами и крылья казались смутно знакомыми.

— Отойди от него! — прогремел приказ.

— Ты опоздал! — был ответ.

— Отдай и убирайся!

— Отбери, если сможешь, — клинки шевельнулись и нацелились в сияние. Глядеть на него больше не было сил, Андрей зажмурился. Не помогло — свет прожигал веки.

Вспышки! Грохот! Он увидел, как молнии ангельских крыльев подсекают строительные леса, и те с треском ломаются и сыплются вниз, поднимая клубы пыли. Щепки полетели во все стороны. Тьма сцепилась со Светом, взмыла под купол и закружилась, извергая дым. На голову посыпались хлопья пепла.

— Пора заканчивать, — в лицо Андрею вдруг вцепились тонкие, как спицы, пальцы, и с силой стиснули: челюсть едва не хрустнула. Перед глазами вновь закачался сосуд. Пока демон сражался с ангелом, Белфегор воспользовалась заминкой: в ее свистящем шепоте Андрей различил набор неясных слов, и его повлекло, потащило сквозь кожу прочь из тела.

Внезапно и за плечами демоницы разлилось сияние. Злобные, налитые кровью глаза лопнули, и из них брызнул свет. Белфегор зашлась в истошном вое. Шарахнулась в нагромождение изломанных лесов. Сосуд покатился по полу.

— Не так быстро, — произнес ангел. Должно быть, он сотворил с Андреем какой-то фокус: сияние больше не мучило и не слепило.

Белфегор быстро пришла в себя. Обернулась. И Андрей ужаснулся: вместо глаз на ее белом покойницком лице остались выжженные угольные дыры. Вокруг нее на манер мантии клубился черный дым, волосы колыхались, точно водоросли на речном дне. Тощая, мерзкая, диковинная, она низко, утробно рычала, не смея подобраться к жертве, но и не желая отступать.

— Изыди! — велел ангел.

Под куполом, где по-прежнему шло настоящее светопреставление, разлетались оконные стекла. Осколки сыпались дождем. Пепел кружил в воздухе.

Откуда-то из-за спины Андрея выступило третье светоносное существо: бледнее предыдущих, но с мечом в руке. Белфегор злобно зашипела. И растворилась, оставив после себя столб дыма.

Ангелы взмыли под потолок.

И силы окончательно покинули Андрея. Обмякнув в веревках, он нырнул в темноту…

— …чего ты ждешь?

Веки сомкнулись, и разлепить их не хватало мочи.

Слова доносились сквозь монотонный звон в ушах. Говорили двое.

— Помоги ему, — один голос был знакомым: хрипловатым, низким.

— Без разрешения не смею, — второго Андрей никогда не слышал. — Бессилен.

— Я разрешаю! — первый надавил на слово «я».

— Но разве я в твоем подчинении? — удивился второй. — Ты опоздал. Смирись…

— А где был ты?! Как допустил?! — первый почти кричал.

— Не поддавайся гневу, Азариил, — с испугом вступил в разговор третий. — Влияние Хранителя ограничено, он всего лишь Ангел, низший из чинов.

— Почему не позвал, не привел подмогу? — не унимался первый. — Ты отошел от него? Я не видел тебя рядом с ним ни разу.

— Я всегда сопровождал его, поддерживал, подхватывал на руки и волок на себе, когда он не мог идти, — с горечью произнес Хранитель. — Вытаскивал из переделок, охранял от демонов и закрывал крыльями! Он не молился, он вообще в меня — в нас! — не верил ни минуты в своей жизни, а я берег его, потому что Отцом нашим Небесным так заповедано… Но он предал меня. И ушел в такие пределы, куда мне путь заказан!

— Это ты предал, отступив.

— Азариил, — снова осадил третий, миротворец. — Люди сами гонят Хранителей. Низший чин слаб, ему не одолеть бесовщины, которая овладевает распутными людьми. Твой подопечный умер, брат. Ведь это лучше, чем быть пойманным в дьявольскую ловушку?

— Ад — лучше?

— Такова воля Небес.

— Нет, — твердо сказал Азариил.

— Нет? — в изумлении хором воскликнули ангелы.

— Человек умирает лишь тогда, когда его душа возвращается к Свету. Или когда окончательно обращается к тьме. С Андреем не случилось ни первого, ни второго.

— У него другая история.

— Я вижу в нем свет!

— С каких пор ты судишь о делах и замыслах Отца нашего, Азариил? — с сомнением спросил «миротворец».

— Сдается мне, — голос Ангела-Хранителя превратился в подозрительный шепот, — ты испытываешь привязанность.

— Утрата беспристрастности губительна, брат: сопереживание, сострадание, гнев. Не далеко ли до падения? — в страхе промолвил «миротворец».

— Ты не отдаешь отчета своим словам, Менадель! — в голосе Азариила зазвенел металл.

Перед закрытыми глазами Андрея всплыло облако света: белое и туманное, с проблесками ослепительной голубизны. Ангел-Хранитель, возникла усталая, вялая догадка. Рядом с ним стояли двое — яркие свечения отчетливыми очертаниями тел и расправленных крыльев.

— Нам пора, — сказал Хранитель. — За ним уже идут.

Андрей ощутил чье-то приближение: словно сама тьма сгустилась и наползла, дыша в лицо могильным холодом, вымораживая внутренности, исторгая душу из тела. Тьма смерти, преддверие преисподней.