Чтение онлайн

Я вскочил на ноги и развернулся.

Несмотря на всю кажущуюся слабость взрыва, химере его, кажется, все же хватило. Огромная бронированная махина качнулась, запнулась и тяжело завалилась вперед, ломая деревья и выбрасывая из кабины густой черный дым. Механическая тварь пыталась подняться, но ей не удавалось – ноги платформы подергивались, будто в агонии, и не более.

Откуда-то изнутри химеры послышался звук. Не рев, не скрежет – что-то среднее. Утробный, низкий, почти жалобный стон. Будто умирающее животное. Или умирающая машина – если машины умеют умирать.

А потом тварь замерла окончательно.

Я сидел на каком-то замшелом камне и смотрел на догорающую тушу.

Пламя уже охватило корпус, лизало лоскутную броню, плавило провода и шланги. Риперы на бортах дергались в предсмертных судорогах – то ли от жара, то ли от остаточных импульсов в поврежденных цепях. Один из них издал тонкий скрежет и затих. Потом второй. Третий.

Тишина.

Только треск огня и далекое эхо выстрелов… Хотя… Нет, показалось. Выстрелов не было, все закончилось.

Уф.

Я почувствовал, как приближается откат от нейрогена, и, съехав по камню на землю, прямо в палую листву и обломки веток, облокотился спиной о камень.

Накатила усталость – тяжелая, свинцовая. Руки дрожали, в висках стучало, перед глазами плыли цветные пятна. Откат. Всегда так после форсажа. Мышцы рвало и выкручивало, сердце грохотало так, будто намеревалось выскочить из груди, в позвоночник будто загнали стальную спицу…

Неслабо меня скрючило…

Послышался хруст веток, и из кустов вынырнул Гэл. С разбега затормозил рядом, взрыхлил землю когтями, уселся напротив и заглянул в лицо. Сенсор мигал желтым – я уже понимал, что это значит. Тревога, беспокойство… Не сдержался, подался вперед и лизнул в лицо: мол, как ты? Живой?

Я потянулся, почесал его за ухом.

– Нормально, блохозавр. Нормально. Не переживай.

Пес фыркнул – недоверчиво, но с облегчением. Улегся рядом, положил голову мне на колено. Теплый. Живой.

Из леса появились остальные. Первым шел Рокот: автомат наготове, взгляд цепкий, настороженный. Обвел взглядом поляну, меня, догорающую химеру в отдалении, хмыкнул и качнул головой.

– Ну ты даешь, – в голосе было слышно уважение и одобрение на грани с восхищением.

– Стараюсь, – буркнул я.

Подтянулись Молот с Громом. Молот присвистнул, глядя на тушу.

– Это ты ее так?

– Нет, она сама. Споткнулась и упала. Я так, рядом постоял.

Молот заржал. Гром хмыкнул – сдержанно, но одобрительно.

Вьюга подошла молча, окинула взглядом картину. Кивнула мне – коротко, без слов. От нее это было почти как орден.

– Все целы? – спросил я.

– Царапины, – ответил Рокот. – Ушибы. Ничего серьезного.

Хорошо. Это хорошо.

Я посмотрел на догорающую химеру. Пламя уже охватило ее целиком, черный дым поднимался к серому небу. Где-то внутри что-то лопнуло, выбросив сноп искр. Тварь даже мертвая умудрялась устраивать фейерверки.

– Что это было вообще? – проговорил Рокот, глядя на горящие останки.

– Бот, – пожал плечами Гром. – У каждого механоида встроена программа саморемонта – при наличии возможности. Видимо, у этой без связи с Эдемом программа самовоспроизводства трансформировалась в идею-фикс, вот и…

– Да уж, – я сплюнул на землю густой, вязкой слюной. – Самовоспроизвелась на отлично, что тут еще сказать?

– Выдвигаемся? – спросил Рокот. – Или привал?

Я посмотрел на небо. Темнело. Еще час-полтора – и наступит ночь. Идти в темноте через эти леса – так себе идея. Но и оставаться здесь, рядом с горящей тушей…

– Отойдем подальше, – решил я. – Найдем место для ночлега. Утром двинемся дальше.

Рокот кивнул. Повернулся к остальным:

– Слышали? Выдвигаемся. Молот, Гром – вперед. Вьюга – тыл.

Народ зашевелился, построился. Я поднялся – ноги еще дрожали, но держали. Гэл встал рядом, ткнулся носом в ладонь. Пошли?

– Пошли, блохозавр. Пошли.

Мы двинулись прочь от догорающей химеры и опустевшего поселка за лесополосой. Почему-то даже зная, что именно стало причиной его опустошения и будучи уверенным в том, что опасность миновала, устраивать ночлег в нем желания не возникало. Жутко.

М-да. Гостеприимно нас культурная столица встречает. А то ли еще будет?

Я усмехнулся и зашагал вслед за остальными.

До периметра мы добрались на следующий день.

Ночь прошла без приключений – как и остаток пути.

Ну, почти без приключений. Пару раз Симба фиксировал какое-то движение в чаще, один раз мы обходили подозрительную поляну, усеянную обломками механоидов – явно чье-то поле боя, причем недавнее. Еще несколько раз уходили в сторону, заслышав на дороге шум моторов – хрен знает, кто здесь катается. Но в целом – тишина. Никаких химер, никаких мародеров, никаких сюрпризов. После всего, что мы пережили за последние сутки, это казалось почти подозрительным. Однако факт оставался фактом – больше сюрпризов нам здешние места подбрасывать не стали.

То, что впереди – признаки цивилизации, стало понятно по людям.

Сначала появились одиночки. Мужик с тележкой, груженной каким-то скарбом, женщина с ребенком на руках… Малыш спал, уткнувшись матери в плечо, а она шла, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Даже головы не повернула, когда мы прошли мимо. Я проводил женщину внимательным взглядом, борясь с желанием предложить ей помощь. Слишком уж непривычно было видеть столь беззащитного человека без сопровождения.

Потом стали появляться группы. Семьи с тюками и тележками, компании угрюмых мужиков, целые караваны из десятка-полутора человек. Шли в обе стороны: одни – туда, куда двигались мы, другие – обратно.

Те, кто шел обратно, выглядели иначе. Не просто усталыми – опустошенными. Потерянными. Будто у них отобрали последнюю надежду и вышвырнули обратно в этот гниющий мир. Некоторые брели, глядя себе под ноги. Другие – наоборот, смотрели куда-то вдаль, сквозь нас, сквозь деревья…

Интересно, что с ними случилось?

Хотя нет. Не интересно. Догадаться нетрудно.

– Не прошли фильтрацию? – спросил я у Ли, кивнув на очередную группу неудачников.

Китаец хромал рядом, опираясь на подобранную где-то палку. Нога все еще беспокоила его после аварии, но он держался молодцом – ни разу не пожаловался и не попросил остановиться.

– Может, не прошли, – ответил он. – А может, не дождались своей очереди. Там-то ждать приходится иногда неделями.

– Неделями?

– Когда больше, когда меньше… Желающих много, пропускная способность ограничена. Математика.

Я хмыкнул. Математика. Сотни людей торчат в грязи неделями, ожидая, пока их соизволят проверить и пустить за стену. А кого-то – не пустят. Развернут обратно в эту серую зону, к мародерам, химерам и прочим прелестям постапокалипсиса.

Веселая у них тут жизнь.