Чтение онлайн

– ПОВТОРЯЮ: НЕМЕДЛЕННО РАЗОЙТИСЬ! В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ БУДЕТ ПРИМЕНЕНА СИЛА!!!

Да давай уже применяй быстрее, блин!

Меня ударили со спины чем-то тяжелым, трубой или прутом. Броня выдержала, но ребра отозвались болью. Я развернулся, отшвырнул нападавшего, но на его место тут же полезли двое других.

Сколько их тут? Сотня? Больше? Мы тонули в этом море тел, как камни в болоте.

И тут за спинами толпы раздался рев мотора.

Ворота фильтрационного лагеря распахнулись, и наружу выкатился броневик. Угловатая туша на широких колесах, покрытая матовой серо-зеленой броней. На крыше – башня с пулеметом и парой автоматических гранатометов. На бортах – динамики, из которых продолжал греметь металлический голос:

– ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! РАЗОЙТИСЬ НЕМЕДЛЕННО!'.

Кто-то в толпе оглянулся, кто-то даже попятился… Но большинству было плевать. Толпа ломилась вперед, надеясь добраться до нашего отряда, сбившегося в кучу, сомкнувшего кольцо плечом к плечу, и отбивающегося от лезущих со всех сторон безумцев. Увещевания были бесполезны, здесь только действовать.

И «Фениксы» это понимали не хуже меня.

Гранатометы на башне развернулись и дали залп.

Светошумовая граната врезалась в землю метрах в пяти от меня – вспышка ударила по глазам, грохот обрушился на уши. Моментально упавший на лицо визор шлема автоматически затемнился, звуковые фильтры срезали пик до терпимого уровня, но в голове все равно зазвенело, загудело, мир на мгновение превратился в мутное белое пятно.

Еще залп. На этот раз – газовые.

– Замкнутый цикл! – рявкнул я команду, активируя соответствующую функцию собственного костюма. Твою мать, а как те, кто без шлемов?

Едкий дым хлынул во все стороны, накрывая толпу плотным облаком. Люди взвыли – хватались за горло, за глаза, падали на колени, ползли прочь. Кто-то давился, кто-то блевал, кто-то просто лежал, скорчившись и хрипя. Те, кто еще мог двигаться, ломились прочь от эпицентра, толкаясь, падая, топча друг друга.

Мы продолжали держать позицию посреди этого хаоса – едва ли не единственные, оставшиеся на ногах, и, разумеется, к нам тут же направилась охрана. С десяток крепких бойцов в тяжелой броне, с щитами, деструкторами и автоматами, двинулись к нам. Работали они быстро и слаженно, клином врезаясь в толпу, расталкивая, роняя и втаптывая бедолаг в землю. Несколько секунд – и нас взяли в полукольцо.

– Оружие на землю! – рявкнул передний, направляя ствол мне в лицо. – Руки за голову! Живо!

Глаза за визором – холодные, цепкие. Никаких эмоций. Этот выстрелит не задумываясь, если посчитает нужным.

– Делаем, что говорят, – негромко сказал я в рацию. – Без резких движений.

Я медленно снял автомат и, держа его за ремень, аккуратно положил на землю.

– А с остальным как? – спокойно поинтересовался я у бойца. Тот окинул взглядом мою фигуру, пистолет в кобуре, нож на плече, гранатные подсумки, и выругался себе под нос.

– На колени! – последовала следующая команда. – Руки за голову! Лечь лицом в землю!

Твою мать.

Не став ерепениться, я сцепил руки за головой и медленно опустился на колени. Потом лег лицом вниз, в холодную грязь, в месиво из затоптанной травы и чьей-то блевотины. Жижа тут же испачкала забрало. Тьфу, мерзость какая…

Колено между лопаток вдавило меня в землю. Руки заломили за спину, стянули пластиковыми хомутами – туго, на грани боли. Я не сопротивлялся – в конце концов, сам бы на месте бойцов поступил так же. Огонь сразу не открыли, и то хлеб.

Рядом слышалась возня, мат, глухие удары. Молот, судя по звукам, не хотел ложиться добровольно – с его габаритами и характером это было предсказуемо. Хрясь. Еще раз. И тяжелый удар чего-то твердого о что-то мягкое. Потом – грузный шлепок о землю. Уложили все-таки.

– Чисто! – крикнул кто-то из бойцов.

– Командир! – послышался другой голос, напряженный и испуганный. – Механоид!

Гэл. Дерьмо!

Я дернулся, попытался повернуть голову. Колено сильнее вдавилось в спину.

– Лежать!

– Не стреляйте! – крикнул я, выплевывая грязь изо рта. – Он ручной! Он не опасен! Он со мной!

– Валите его!

Да какого…

Я рванулся – вывернулся из-под колена, перекатился, одним движением оказался на ногах. Не раздумывая ни секунды, я бросился на бойца, который уже поднимал деструктор.

– Не стрелять! Это мой пес! Он не опасен!

Врезавшись всем телом в бойца, я сбил его с ног, и сгусток плазмы, предназначенный геллхаунду, ушел в воздух.

– Он не опасен! Не надо…

Удар, треск, разряд… Парализатор, мать его!

Боль прошила тело от затылка до пяток – ослепительная, выжигающая, невыносимая. Мышцы свело судорогой, ноги подломились, и я рухнул лицом в грязь. Тело дергалось, корчилось, выгибалось помимо воли, а я ничего не мог сделать – только лежать и ждать, пока отпустит.

Сквозь звон в ушах и пелену перед глазами я слышал рычание Гэла – злое, отчаянное. Потом – снова треск электричества. Скулеж. И голоса:

– Сеть на него! Держи, держи!

– Готово. Нейтрализован.

Фуф. Кажется, меня все-таки услышали…

Я пытался повернуть голову, посмотреть – но мышцы все еще не слушались, тело продолжало дергаться в остаточных судорогах. Меня перевернули на живот, навалились сверху. Да ладно вам, парни, я спокоен. Только собаку не трогайте…

Рядом бормотал Ли, невнятно, но настойчиво. В промежутках между рвотными позывами слышались слова:

– Я свой… Проверьте по базе… Я пилот, меня знают…

Глухой удар. Мокрый хруст.

– Заткнись.

– Да послушайте… – голос Ли стал совсем слабым, – позовите командира… Проверьте по базе… Ли Вэй, пилот третьего ударного…

Еще удар. Тяжелый, с оттягом.

И голос бойца – ровный, равнодушный, скучающий, как у человека, которому давно осточертела его работа:

– Лежи, не дергайся. На фильтрации разберутся, что ты за свой.

Я лежал в холодной грязи, связанный и беспомощный. Парализатор отпускал – медленно, неохотно, – но двигаться я все еще не мог. Слышал стоны своих, приглушенный мат Молота, чье-то тяжелое дыхание. И – рычание Гэла. Слабое, придушенное, но живое.

Живое.

Ну, хоть что-то.

– Поднимайте их, – послышался командный голос. – Ведите внутрь. Раздеть, досмотреть – и в карцер. Посмотрим, что это за птицы такие…

Несмотря на всю паршивость ситуации, я не удержался, и хмыкнул. И правда неделю в очереди торчать не пришлось. Не соврал Ли, стало быть…

Правда, я рассчитывал на более радушный прием, но, по крайней мере, мы оказались внутри. А дальше…

А дальше – посмотрим.