Чтение онлайн

– А мы? – спросил Рокот, шагавший рядом. – Тоже будем неделями ждать?

Ли покачал головой.

– Нет, мы неделями ждать не будем. Мы просто пройдем. Если на входе все будет нормально…

Он не договорил, но смысл был ясен. «Если будет нормально» – ключевые слова. А если не получится – добро пожаловать в очередь вместе со всеми остальными? Не хотелось бы. Впрочем, разберемся. Думаю, жить в очереди перед пунктом пропуска нам не придется.

Мы шли дальше. Дорога, все еще угадывающаяся под слоем грязи и палой листвы – вилась между деревьями, постепенно расширяясь. Лес редел. Появились просветы, а в просветах – палатки.

Сначала – отдельные, разбросанные тут и там между деревьями. Потом – кучками, группами. Потом – целыми рядами, образующими подобие улиц.

Стихийный лагерь.

Нет, не лагерь. Город. Палаточный город, выросший у границы периметра. Кажется, про недели китаец не приукрашивал.

Мы вышли из леса и остановились.

Передо мной раскинулось… Я даже не знал, как это назвать. Море палаток? Трущобы из брезента и полиэтилена? Табор-переросток?

Сотни людей. Сотни, мать их, людей.

Я давно не видел столько народу в одном месте. В Москве выжившие прятались по щелям, избегали друг друга, сбивались в крошечные группки. Десяток человек – уже толпа. Два десятка – община. А тут…

Палатки стояли плотно, почти вплотную друг к другу. Между ними вились узкие проходы – грязные, вытоптанные, заваленные мусором. Тут и там дымились костры, над которыми булькали котелки и кастрюли. Пахло дымом, варевом, немытыми телами, отхожими местами. Вонь стояла такая, что хотелось зажать нос и дышать через рот. Но через рот – еще хуже. А переходить на замкнутый цикл дыхания было бы как-то странно.

Люди были повсюду. Сидели у палаток, бродили по проходам, толпились у костров. Старики и дети, мужчины и женщины, крепкие и истощенные. Готовили еду, латали одежду, просто смотрели в никуда… На лицах – усталость, тревога и тупое ожидание. Надежда – на некоторых. На большинстве – ее отсутствие.

– Сколько их тут? – пробормотала Лиса.

– Много, – лаконично ответил Ли.

Гэл прижался к моей ноге, тихо заворчал. Ему здесь не нравилось. Слишком много запахов, слишком много шума, слишком много суеты. Понимаю тебя, блохозавр. Мне тоже не нравится.

– Рокот, – негромко сказал я. – Надо снять все, что указывает на ГенТек.

Он кивнул. Понял без объяснений.

Мы отошли к краю лагеря, укрылись за полуразвалившимся сараем – единственным капитальным строением поблизости. Быстро содрали с брони корпоративные нашивки, эмблемы, все, что можно было снять. Молот отодрал с наплечника какую-то бляху и зашвырнул в кусты. Вьюга аккуратно срезала ножом нашивку с рукава, спрятала в карман. Вообще, нужно было сделать это раньше, но хорошо хоть сейчас додумались.

Не то чтобы это сильно помогло. Броня оставалась броней – черной, угловатой, явно не самодельной. Оружие – оружием. И Гэл никуда не делся, а уж его-то точно ни с чем не спутаешь. Но хотя бы не будем орать на весь лагерь, что прибыли прямиком из штаб-квартиры «ГенТек».

– Серый, – сказал я. – Рот на замке. Ни слова лишнего. Понял?

Крысеныш энергично закивал. Вид у него был бледный и напуганный. Хорошо. Пусть боится. Меньше глупостей наделает.

– Шило как? – спросил я у Лисы.

Та покачала головой. Шило стоял рядом, привалившись к стене сарая, лицо серое, дыхание хриплое. Ребра – как минимум трещины, а может, и переломы. Не смертельно, но подлатать было бы неплохо.

– Держусь, – прохрипел парень, явно храбрясь, но внешний вид говорил сам за себя.

Еще одна причина не торчать в очереди неделями.

– Готовы? – спросил я, оглядев остальных.

Молот хмыкнул, поправив шестидулку на плече. Вьюга молча кивнула. Рокот окинул взглядом наш маленький отряд – грязный, потрепанный, но все еще боеспособный – и кивнул.

– Готовы.

– Тогда пошли. И постарайтесь не привлекать внимания.

Мы двинулись в лагерь.

Легко сказать – не привлекать внимания. Десять человек в боевой броне, обвешанные оружием, с механическим псом… Ну да. Очень неприметная компания. Сливаемся с толпой, как хамелеоны.

На нас начали оглядываться почти сразу.

Сначала – просто взгляды. Любопытные, оценивающие. Люди у палаток поднимали головы, провожали нас глазами. Перешептывались, показывали пальцами. Ничего удивительного – мы выделялись на фоне этой толпы оборванцев, как… Как отряд солдат в броне посреди лагеря беженцев. То есть – очень сильно.

Потом взгляды стали другими. Настороженными. Тревожными.

– Смотри, какая броня… – донесся чей-то шепот.

– Это откуда такие?

– Корпораты, что ли?

Я шел вперед, стараясь не обращать внимания. Гэл трусил рядом, прижав уши и нервно поводя головой. Чуял напряжение, но вел себя смирно. Умный пес.

– Эй, – окликнул кто-то сзади. – Эй, вы! Это что за тварь?

Я не обернулся.

– Не останавливаемся, – негромко сказал я своим. – Идем дальше.

Мы шли. Проходы становились уже, толпа – гуще. Люди расступались, давая нам дорогу, но делали это неохотно, бросая на нас взгляды – злые, завистливые, подозрительные.

Чем ближе мы подходили к воротам, тем хуже становилась атмосфера.

Ворота я увидел издалека.

Вернее – сначала увидел Стену. Ту самую, о которой говорил Ли. И она впечатляла.

Высокая – метров десять, не меньше. Бетонные блоки, поставленные друг на друга, сверху – колючая проволока в несколько рядов. Кое-где виднелись металлические конструкции, похожие на опоры для прожекторов или камер наблюдения. Стена тянулась в обе стороны, насколько хватало глаз, теряясь за палатками и деревьями.

Серьезное сооружение. Такое за пару дней не построишь. И за пару месяцев тоже. Феникс явно обосновался тут давно и надолго.

Перед стеной располагался фильтрационный лагерь. Тоже огороженный – но попроще: колючая проволока на столбах, быстровозводимые секции из металлической сетки и профилированных металлических листов, кое-где – мешки с песком. Вышки по углам, на вышках – часовые. Внутри виднелись длинные бараки, какие-то хозяйственные постройки, техника…

И очередь.

Очередь змеилась от ворот фильтрационного лагеря и уходила куда-то в глубь палаточного города. Сотни людей. Они стояли плотно, плечом к плечу, медленно – очень медленно – продвигаясь вперед. У некоторых в руках были бумажки, у других – какие-то документы. Люди ждали, переминаясь с ноги на ногу.