Чтение онлайн

– Едем.

Леков встал и, повернувшись к буфету, махнул рукой.

– Эй, девушка!

Девчушка, та самая. которая на сцене толкалась перед Лековым и выражала свое неудовольствие его поведением встрепенулась. С лица ее исчезло сонное выражение, с которым она взирала на Отрадного, его сменила маска, выражающая крайнее раздражение и досаду. Леков, совершенно очевидно, вывел ее из транса.

– А?
– растерянно спросила она.

– Вот тебе и "а"!
– громко крикнул Леков, не обращая внимания на то, что взоры всех, присутствующих в буфетном зале, включая комсомольцев-комитетчиков в один миг уперлись в его покачивающуюся фигуру. Иди сюда. говорю.

– Это вы мне?

Девчушка, кажется, не понимала, чего от нее хочет странный юноша, по виду - совершенный гопник, но при этом почему-то оказавшийся за одним столиком с живым богом. И не просто оказавшийся, а ведущий с ним оживленную беседу. Как равный с равным.

– Тебе, тебе. Иди сюда.

Комсомольцы, растворившиеся было в затененных углах буфета встрепенулись и приняли охотничьи стойки.

Девчушку передернуло - вероятно от волнения, она быстро посмотрела по сторонам - товарки, стоящие в очереди за пивом и тихонько щебетавшие о чем-то своем, девичьем и потаенном как по команде замолчали и пялились на бедную избранницу во все глаза.

– Ну, слушай, давай, шевелись, - крикнул Леков.
– У нас времени нет.

Кудрявцев усмехнулся и посмотрел на артиста. Тот с отсутствующим видом пил пиво маленькими глоточками, сосредоточенно, с серьезным лицом, словно, по предписанию врача употреблял целебную микстуру.

Поклонница Отрадного, снова впав в транс, медленно двинулась к столику, за которым сидел ее кумир, опустивший в стакан известный всей стране длинный холеный нос со съехавшими на самый его кончик не менее известными, являющиеся неотъемлемой частью имиджа артиста, затемненными очками.

– Тебя как зовут-то?
– спросил Леков, когда девчушка остановилась у их столика глядя прямо перед собой и всеми силами стараясь сделать так, чтобы взгляд ее не упал на артиста, который, впрочем, кажется, не обращал на нее ни малейшего внимания. Несколько комсомольцев в черных пиджаках взяв пиво без очереди устроились за соседним столиком и навострили уши.

– Наташа, - гордо ответила девчушка.

– Лет сколько?
– с интонацией опытного следователя спросил Леков. На лбах некоторых из компании сидящих за соседним столиком комсомольцев выступил пот.

– Двадцать.

– Сколько-о?!

– Ну, двадцать.

– Ага. Ты хорошо сохранилась, маленькая. Поехали тогда.

– Куда?

– А в гости. Поедешь?

– Куда?

– В хорошее место. Не бойся, Наталья. Не обидим.

Леков хмыкнул.

– И Сергей едет.

Отрадный еще глубже погрузил свой нос в стакан.

– Да? Я не знаю... А где это?

– В центре, - сказал Кудрявцев.
– Поехали, господа. Решили, так решили. Я тоже выпить хочу. А за рулем, знаете ли...

***

– Ты же всегда пьяный ездил, - сказал Леков, когда "Волга" Кудрявцева выехала на Кутузовский проспект. Он сидел рядом с Романом, на заднем сиденье съежилась девочка Наташка и, рядом с ней замер Отрадный, молча пялившийся в зеркало над водительским сиденьем.

– Ездил. На других машинах, - усмехнулся Кудрявцев.
– Я, ведь, всю жизнь на отечественных марках езжу. Это у меня от папы. Если хорошо машину довести до ума, то вполне можно по городу рассекать. И меньше шансов, что угонят. Или разденут... Я же "Кадиллак" привез из Штатов - две недели простоял. Все.

– Угнали?
– осипшим голосом спросил Отрадный.

– Ну да. Теперь где-нибудь в Грузии мой "Кадди" живет. Или в Эмиратах. Так что, думаю - ну его в задницу, хорошие машины. Гаража у меня нет, охраны нет... А "Волгу" мне тоже папа посоветовал взять. Если над ней поработать ничего, ездить можно. Одна только проблема.

– Что такое?
– спросил Отрадный. Ему явно было не по себе.

– Да, понимаешь, Сережа, номенклатурная машина.

– В каком смысле?
– спросил Отрадный, а Леков понимающе кивнул и хмыкнул.

– Точно, - сказал он.
– Это ты верно подметил. Официоз, мать его.

– Да, Вася, официоз. Замучил меня этот официоз.

– Чем же?
– снова включился Отрадный.

– Я же с детства за рулем, - с удовольствием, которое звучало в его голосе всегда, стоило только ему выйти на автомобильную тему, ответил Кудрявцев.
– Я машины очень люблю. Я их понимаю. И я всегда с машиной общаюсь, как с живым существом.

– Ну это уж, пожалуй, слишком, - бросил Леков.

– Нет, ничего подобного. Ты, вот, с гитарой... И ты, Сережа - вы, музыканты, вы с инструментом, ведь, тоже, общаетесь как с другом? Да?

– Ну, это другое, - начал было Отрадный, а Леков криво усмехнулся и промолчал.

– Да нет, я думаю, тоже самое. Кому что. У вас - гитары, у меня машины. С ними общаться нужно, любить их. Тогда и они не подведут. Я, знаете, парни, на каких развалюхах иногда ездил? И денег не было ни хрена. Так вот, едешь на гробике таком, все трясется, зараза...

Девушка Наташа на заднем сиденье вздрогнула и съежилась еще больше. Кудрявцев заметил ее реакцию на мат, усмехнулся и продолжил:

– Ну да. Сволочь такая, трясется все, громыхает, чувствую, сейчас встану. Я ей и говорю - милая! Потерпи пожалуйста. чуть-чуть еще, потерпи, доедем, я тебя подлечу, я тебя поправлю, помою, почищу, мастера хорошего позову, доктора твоего... Он тебя на колеса поставит... Иной раз даже скажешь - "на ноги". Так-то вот.

– И что же?
– спросил Отрадный.

– Доезжал до места. Всегда. Доедешь, встанешь - и все. Кранты. Уже машинка не заведется, пока обещание свое не выполнишь. Пока мастера не приедешь, пока не подлечишь, не помоешь... А вы говорите...

– Рома, а что ты там про "Волгу"-то начал?
– спросил Леков.

– Ах, ну да. В общем, действительно, всю жизнь я пьяный ездил. Ну, не то, чтобы слишком, а так, ну, ты знаешь, Василий... Я же за обедом всегда рюмку-другую выпиваю. И ничего. Привык. Без проблем. А с "Волгой" - такая история... Я же говорю - номенклатурная машина. Не везет она пьяного. Не хочет. Отторгает. Садишься за руль - не принимает тебя машина. Не верит тебе. Такое в ней поле... Мощное.

– Да уж, - важно кивнул Леков.
– Понимаю.

– Советское поле, - заметил Отрадный.
– Совковое.

– Нет, - Леков повернулся к артисту и, невзначай рыгнул в сторону девушки Наташи отчего та еще сильнее уменьшилась в размерах и стала почти потерялась рядом с огромным гитарным кейсом Отрадного.

– Нет, - сказал Леков.
– Не совковое в ней поле.

Он глубоко втянул воздух, демонстративно поводя носом, обнюхивая салон машины.
– Не совковое, Нет. Но - имперское. Уважаю.