Чтение онлайн

После этого Леков отвернулся от артиста и замолчал.

– Василий у нас уважает империю, - сказал Кудрявцев после паузы.
– Я знаю... Да, Вася?

– Да, - спокойно ответил Леков совершенно трезвым голосом.
– Уважаю.

***

Водки Кудрявцев купил в магазине, который находился совсем рядом с его домом. В том же магазине Лекова, увязавшегося за Романом стошнило - не очень сильно, но, все же Несколько покупателей, толпившихся возле прилавка начали было поговаривать о том, что не худо бы вызвать милицию. Этого же мнения придерживалась и продавщица, но Кудрявцев быстренько вывел ослабевшего товарища на улицу, сунул в машину, прыгнул за руль и "Волга", в мгновение ока растворилась в темноте арки двора.

В лифте Лекову снова стало плохо, он побледнел, на лбу его выступил пот, но до тошноты дело не дошло - питерский гость громко рыгнул, обдав окружающих густым пивным духом и, в очередной раз заставив девушку Наташу скукожиться. Отрадный же, по своему обыкновению делал вид, что все происходящее вокруг его совершенно не касается, а Кудрявцев пристально посмотрел на своего товарища и спросил:

– Нехорошо тебе, Василий?

– Нехорошо матом ругаться при детях. А мне дурно, - просто ответил Леков.
– Но это сейчас пройдет. Вы не бойтесь.

Он посмотрел на девушку Наташу.

– А я и не боюсь, - ответила та, глядя на Лекова снизу вверх.

– И правильно, - согласился Кудрявцев.
– Вася - он хороший.

– Да я вижу, - кивнула Наташа.
– Вижу.

– Вот только не надо иронизировать, - строго заметил Леков, утирая пот со лба.
– Не надо, девушка. Вы такая красивая, а такие глупости начинаете говорить. Мы ведь с вами совсем незнакомы. Как же можно-с, вот так, незнакомого человека смешивать прилюдно с говном-с? А? Хорошо ли это?

– Приехали?
– с надеждой спросил Отрадный, когда лифт остановился и двери его со скрипом разъехались в стороны.

– Да.
– Кудрявцев сделал рукой приглашающий жест.
– Прошу на выход. С вещами.

***

В квартире Романа Отрадный, наконец, расслабился. Он, явно, чувствовал себя в своей тарелке - даже облик его очень хорошо сочетался со шкафчиками карельской березы, с мягким, старинным кожаном диваном, на резную деревянную спинку которого Отрадный небрежно закинул руку, с тяжелыми бархатными портьерами, закрывающими окна, с иконами и картинами, висящими на стенах.

Отрадный, пожалуй, единственный из всей компании выглядел в апартаментах Кудрявцева на своем месте - даже хозяин в своих потертых джинсах и кожаном пиджачке казался гостем в собственном доме, не говоря уже о покачивающемся Лекове и окончательно потерявшейся девушке Наташе, которая, войдя в квартиру юркнула в массивной кресло и затихла, снова сосредоточив все свое внимание на Отрадном.

Артист сидел, закинув ногу на ногу и курил дорогую, длинную сигарету. Поблескивал очками, поглядывал по сторонам.

– Хорошо у тебя, Рома, - наконец, молвил артист.
– Я, знаешь, редко в гости хожу... Все работаю, работаю... А у тебя - просто прелесть, что за дом. Можно посидеть по-человечески...

– Сейчас, сейчас, все будет по-человечески, - пробормотал Леков, срывая винтовые пробки с водочных бутылок.

Когда Кудрявцев, гремевший на кухне тарелками и хлопающий дверцей холодильника появился в комнате с подносом, на котором лежали закуски копченая колбаса, буженина, хлеб, зелень, тонко нарезанный, ароматный сыр, Леков уже выпил свои первые двести грамм.

– Не гони, Василий, - строго сказал Роман.
– А то вырубишься раньше времени.

– А когда, позволь спросить, это время, до которого мне нельзя вырубаться?

Лекову, очевидно, стало лучше. Пот на лбу высох, лицо порозовело, в глазах заиграли злые, веселые искорки.

– Я хотел тебя попросить спеть последние твои песни. Из нового альбома. И Сережа бы послушал. Хочешь, Сережа?

Кудрявцев посмотрел на артиста. Тот пожал широкими плечами и как-кто странно сморщил лицо. При желании, конечно, выражение, которое приобрела физиономия Отрадного можно было назвать заинтересованностью, но, с тем же успехом, к нему подходило и определение "отвращение". Он провел ладонью по длинным, густым, холеным волосам, зачесывая их со лба на затылок и прромычал что-то неопределенное.

– Ну да, Сережа у нас только свои песни любит слушать, - ехидно заметил Кудрявцев.

– Ну, отчего же, - прикрыл глаза артист.
– "Битлз" я слушаю с удовольствием... Вы как, - нарочито-официально обратился он к Лекову.
– Как насчет "Битлз"?

– Нормально, - ответил Леков, странно глядя на статного артиста. Нормально насчет "Битлз".

– "Нормально", - вздохнул Отрадный.
– Эх, молодость, молодость... Это гениальные композиторы.

Сказавши это артист снова прикрыл распахнутые было глаза и погрузился в самосозерцание.

– Глубоко, - констатировал Леков.
– Глубоко. Гениальные, значит. Ну, ладно. Раз в консерватории так считают, я, что же, я ничего...

Артист не реагировал.

– Ладно, Рома, давай еще по двести и споем.

– Не много будет тебе?

– Ты чего, Рома? Я свою дозу знаю. Гитарку вашу можно взять, Сергей... по отчеству, извините, не помню?... А?

– Не надо, не надо, - Кудрявцев быстро погасил пожар, - заметавшийся в мгновенно открывшихся глазах Отрадного, пожар, который, кажется, вот-вот готов был расплавить дорогую золоченую оправу его очков.
– Не надо. У меня есть гитара.

Он метнулся в кухню и, через секунду, вручил Лекову двенадцатиструнный инструмент.

– Специально купил, - сказал Роман.
– Как, ничего?

– Говно, - коротко ответил Леков. Отрадный усмехнулся.

– Говно, - повторил Леков.
– У нас хороших гитар на заводах не делают. Не умеют.

– Ну, ладно, - пожал плечами Роман.
– Как-нибудь с тобой походим по Москве. Поможешь выбрать...

– Если только по комиссионкам - сказал Леков.
– Ладно, сыграем пока и на этой...

С дивана, на которым восседал артист донеслось какое-то сдавленное шипение.

– Последняя песня, - объявил Леков и быстро налил себе полстакана водки.
– Называется "Время Богов".

– Можно водки выпить?
– глухо спросил Отрадный.

– Конечно, - Кудрявцев быстро поднес артисту требуемое.
– И огурчик возьми, Сережа, огурчик.

– Спасибо.

Отрадный залпом выпил водку. Леков, наблюдавший за ним с гитарой в руках, одобрительно кивнул.

– Ну, понеслась, - сказал он, когда артист прожевал и проглотил крохотный, крепенький соленый огурчик.