Чтение онлайн

— Нет!

— А ты, — сказал он ей, — отправляйся к себе в комнату!

Ручонки Ханны взлетели на бедра. Теперь она сурово смотрела на него.

— Нет.

Такого бунта в семье еще не наблюдалось. Глаза Фергюса угрожающе блеснули. Вдруг он присел на корточки и очень спокойно спросил:

— Ты идешь в свою комнату?

Решительность в ее глазах таяла. Выбора не было. Она отвернулась и, выпятив нижнюю губу, пошла, еле волоча ноги, к себе. Сидя на корточках, он следил за ней. Когда оставался всего лишь шаг, она буркнула:

— Это моя вина, а не Лейн. — И хлопнула дверью.

Фергюс рывком выпрямился, раздраженно перевел дыхание и провел ладонью по волосам. Но у Лейн не было к нему никакого сочувствия. Она встала и пошла к выходу. Фергюс поймал ее за руку.

— Мы еще не закончили.

Лейн вырвала руку и почти выкрикнула со злостью:

— А я закончила!

Забросив назад волосы и прижав полотенце, она решительно направилась в свою комнату, не зная, пошел он следом или нет, — было безразлично. Он шел за ней. Она резко захлопнула за собой дверь, которая ударила Фергюса по ладони. Лейн развернулась и, задыхаясь от гнева, выговорила:

— Вы мне здесь не нужны.

И устремилась в ванную комнату. Он оказался там раньше, со скрещенными на груди руками, полный решимости, не уступавшей ее.

— У нас осталось нерешенное дело.

Зеленые глаза Лейн сверкнули.

— Дело закрыто.

Он засунул руки в карманы.

— Пусть я не из сильных мира сего, но намерен заново открыть его для тебя.

Лейн отступила, понимая, что пройти ей не удастся, окинула его взглядом и заявила:

— Ты насмотрелся плохих фильмов, Фергюс. А теперь, если не хочешь услышать горькой правды, убирайся с моей дороги и из комнаты.

Он поднял свою вызывающую раздражение бровь.

— Горькую правду, подумать только! Было бы интересно услышать. И от кого? Кто сам, кажется, не способен признать правду, когда с ней сталкивается, и пытается схитрить. Ну что ж, валяй!

Доведенная до бешенства, Лейн сжала зубы, забыла про полотенце и обвинительным жестом наставила на него палец.

— Хорошо! Первая — это ты виноват, что Ханна свалилась со стула!

Он невесело рассмеялся.

— Ах, я?

— Ты оставил ее одну, — констатировала Лейн. — Только идиот положил бы подарок ребенку на видном месте, но так, чтобы до него нельзя было дотянуться. Ты будто хотел подвергнуть ее искушению. Эти стулья тяжелые, Фергюс. Я не шучу! Она лежала под стулом, когда я прибежала. У нее мог быть перелом. Она кричала как безумная, а ты ее не слышал!

Ей показалось, он хочет прервать ее, но Лейн не дала ему такой возможности.

— И, конечно, тебе обязательно надо было подарить ей что-нибудь бьющееся! Если бы Ханна не разбила статуэтку тогда, это все равно случилось бы позже...

Выражение лица у него изменилось. Фергюс прищурил глаза, пытаясь понять, о чем она говорит. Он спросил со знакомой ей уже по недавней сцене с Ханной интонацией:

— Она разбила ее?

Лейн была застигнута врасплох. Она-то думала, что ему все известно. Теперь до нее дошло, почему Ханна была так взволнована, — хотела предупредить, но не смогла из-за присутствия отца. Более спокойным тоном Лейн пришлось рассказать, что произошло.

— Значит, все обстоит даже хуже, чем я предполагал! Она же могла здорово искалечиться! — Фергюс протянул руку, чтобы отодвинуть Лейн. — Пожалуй, мне лучше поговорить с дочерью.

У Лейн не было выбора. Она схватилась за него рукой, а ногой ударила ему в голень. Он медленно перевел взгляд с ноги на нее, от сдерживаемого гнева у него тряслась голова.

— Черт бы тебя побрал, Лейн!

Чтобы добавить к ушибу оскорбление, Лейн ударила его в плечо кулаком и крикнула в ответ:

— Черт бы побрал тебя! Неужели не видишь, что ребенок и так запуган? Почему, ты думаешь, мы пытались скрыть это? Из-за тебя она переживала и вчера и сегодня утром. Она боится, Фергюс, а ты собираешься усугубить ее состояние! — Лейн ткнула пальцем ему в грудь. — Кашу заварили с благими намерениями. Ханна и не пыталась защищаться. Она думала, ты будешь переживать из-за того, что разбился твой подарок, готова была принять склеенную статуэтку и никогда не заикнуться об этом. — Она снова ткнула его пальцем. — Я пыталась защитить Ханну от того, что приводило ее в ужас... от твоего гнева и возмездия, которое ты, не сомневаюсь, назвал бы справедливостью!

Только тут Лейн обнаружила, что Фергюс давно держит ее за палец, чтобы уберечь себя от дальнейшего тыканья. Она слегка остыла и продолжала спокойным тоном:

— Вся эта конспирация не была направлена против твоей системы воспитания, Фергюс. Произошел несчастный случай. Ханна всегда чрезмерно переживает свои проступки. Оставь ее в покое.

Он мрачно смотрел на нее.

— И забыть твои слова, что я запугиваю дочь? Что я безответственный?

— Я погорячилась...

Он начал отпихивать Лейн с дороги, не сводя глаз с ее лица.

— Забыть, что ты сумела ее успокоить, когда мне это не удалось? — тихо спросил он и потянулся к дверной ручке.

Лейн удержала его, осторожно следя, чтобы голос ее звучал тихо и дружелюбно.

— Просто я женщина, а Ханне иногда необходимо, чтобы рядом был кто-то, исполняющий роль матери. Это естественно.

Фергюс снял с себя ее руки.

— Но ты от этой роли отказалась.

Комом встали его слова у нее в горле. Прижимая к себе полотенце, она вздернула подбородок и напомнила ему:

— Эта роль отдана другой.

Через двадцать минут после его ухода явилась Ханна и позвала Лейн с балкона, где та, глядя вдаль, пыталась утихомирить взбунтовавшиеся чувства. Ханна улыбалась, словно ничего не произошло, и Лейн пожалела, что взрослые такими не бывают.

— Как ты теперь себя чувствуешь? — спросила Лейн, взяв ее за руку.

— Лучше, — сообщила Ханна и показала на то место, где был синяк. — Папочка поцеловал, и стало лучше.

Кроме облегчения Лейн испытала укол ревности.

— Вот и чудесно.

Ханна переплела руки за спиной и вертелась на месте.

— Я пришла сказать, что прошу прощения, — призналась она и, поколебавшись, выпалила: — За причиненные хлопоты, вот за что!

— Ты только себе навредила.

— Значит, папа не отшлепал тебя? — спросила Ханна.

Лейн заморгала.

— Нет... почему? Он что, шлепает тебя?

— Нет. — Подумав, Ханна улыбнулась. — Только разок, когда я выбросила в окно его брюки. — Она захихикала, потом сделала большие глаза и сказала: — Мне хочется, чтобы папа полюбил тебя.

Лейн обняла ее и привлекла к себе.

— Хочешь, скажу секрет?

Ханна энергично кивнула.

— По-моему, он любит меня... чуть-чуть.

Ханна затрясла головой.

— Нет, ни капельки. Он сказал, что ты пнула его ногой, все время чертыхался и обзывал тебя осой, ведьмой. А я сказала, что он злее всех, потому что у него лицо было как у привидения.

Лейн не удержалась и поцеловала ее в щеку. Ханна расплылась в улыбке.

— И он меня после этого поцеловал!

— Наверное, из-за того, что ты обозвала его привидением, — сказала Лейн, пытаясь смягчить противоречивые чувства, которые вызывало упоминание о нем, чувством любви к Ханне.