Чтение онлайн

Он сгреб цветы со стола и открыл боковую дверь в комнату секретаря. Вид у него был дурацкий.

— Лорри, сунь их в умывальник, я потом заберу.

— С водой, — подсказала Лейн.

— Конечно, с водой, — рявкнул Джон.

Оправившись от смущения, он стал сговорчивее.

Выйдя на улицу, Лейн остановила его и показала на узкие ступени.

— Ты не боишься загреметь отсюда в инвалидную коляску, Джон? Нельзя ли их сделать пошире или вообще убрать?

Он внимательно посмотрел на нее и тяжело вздохнул.

— Кажется, я совершил ужасную ошибку. Меня больше устраивал твой голубой период.

Лейн покачала головой.

— Едва ли мой голубой период был продуктивным. Теперь у тебя прибавится головной боли, но зато ты снова начнешь потирать руки. Пожалуйста, Скрудж, не забудь сделать что-нибудь с этими ступенями. Никто из нас не обречен на вечную юность и бодрость!

Джон оказался не единственным объектом вернувшегося к Лейн чувства юмора. Фергюсу она послала через Джона факс: «По-моему, это была правая ягодица».Немедленно поступил ответ: «Нет, ошибаешься».Когда Джону в руки попало ее послание: «В зеркале она выглядела как правая»,Лейн было запрещено пользоваться его факсом.

Тогда она начала писать письма, глупые, какие обычно получают в бульварных журналах, из которых можно было сделать вывод, что их авторы — люди с отклонениями.

Когда случилось, что за две недели она не получила от Фергюса никаких известий, Лейн начала обзванивать студии. Фергюс был неуловим. Она стала спрашивать Макса. Его не оказалось на месте, и Лейн оставила ему послание. Макс отзвонил в этот же вечер. Обменялись любезностями и обсудили тему улучшения здоровья Тима. Макс сказал:

— Ходит слух, что ты вняла моему совету. Зеленею от зависти.

— Можешь не зеленеть. Фергюс считает, что нам нужно провести три месяца врозь.

— Не сочти за бестактность, но я ничуть не удивлен. В данный момент мы окружены стайкой отборных красавиц... точнее, Фергюс.

Лейн прикусила губу.

— И как он ведет себя?

— По-моему, придраться не к чему. Но зато милый старый Леннокс вытворяет перед камерой такое... Ты не представляешь...

— Хватит, я уже представила!

— Даже малыш Тим смотрит во все глаза. Не могу оторвать его.

— Можешь больше не рассказывать!

— Извини, дорогая. Может, выберешься к нам?

— Может. У меня перерыв в работе, жду одобрения... Но не хочу, чтобы Фергюс думал, будто я слежу за ним.

— Передать ему, что ты звонила?

— Да, пожалуй, Макс. Он мог бы позвонить мне. Скажешь?

— С удовольствием. Если хочешь, я сейчас же разыщу его и скажу, что самая любимая женщина требует его внимания. Пойдет?

Лейн улыбнулась.

— Звучит прекрасно, Макс. Буду тебе вечно признательна.

— Для вас, дорогая, все, что угодно.

Около полуночи раздался звонок и Лейн услышала веселый голос Фергюса.

— У телефона моя самая любимая женщина?

— Если это правда, то да, — ответила Лейн, улыбаясь. — Я как раз собиралась ложиться спать.

— В одежде или без? — последовал вопрос.

— Запаковалась, будь здоров, — три пары носков, две фланелевые ночнушки, а сверху пояс целомудрия, — доложила Лейн.

— Ты и вправду знаешь, как завести мужика.

— Похоже, я тебе для этого не нужна, Фергюс.

— Что я слышу? У тебя плохое настроение?

Лейн накручивала на палец телефонный провод.

— Макс упомянул, что ты снимаешься в откровенных любовных сценах.

— Макс это сделал нарочно. Мне бы не хотелось, чтобы из-за этого у тебя портилось настроение. Тебе же нравится, когда я играю без носков.

Она поняла, что он улыбается.

— Носки ладно, меня беспокоит остальное.

— Не стоит. Тебе следует помнить, что занятие любовью с незнакомой женщиной перед камерой имеет весьма отдаленное сходство с эротикой. Я бы предпочел выполнять эту работу с тобой.

— Но я рассчитываю только на высоты... как у тебя было написано... «высоты страсти»?

— Не уверен, что я настолько хорош, — ответил он, смеясь.

— На меньшее я не согласна.

— Я устал, — пожаловался Фергюс, — ты хотела мне что-то сообщить, или я могу удалиться на...

— Сама знаю, — прервала его Лейн, — у тебя впереди напряженное утро.

— Ты сказала.

Лейн тяжело вздохнула.

— Я скучаю по тебе, Фергюс.

— А ты и должна.

— Как Ханна?

— Такая же ужасная, как всегда.

— Ладно, тебе пора на покой... — Она снова вздохнула.

Передразнивая ее, он тоже вздохнул.

— Ты права.

— Тогда пока?

— Спи спокойно, любимая. — Голос его звучал нежно-сочувственно.

Беспокойство ее утихло.

— Ты тоже. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Лейни.

Через два дня Джон рассказал ей по телефону, что до него дошли вселяющие оптимизм слухи о том, что ее работа одобрена, о дне встречи он ей сообщит. Между тем он требовал, чтобы она поторопилась с остальными сериями. Лейн не хуже Джона понимала, что, если фильм получит хотя бы скромный успех, ее ждет интерес со стороны нужных людей.

Одобрение возбудило в ней честолюбивые замыслы. Но настроение испортилось. Ей хотелось бы отметить свой первый успех с человеком, которого рядом не было. Оставалось только склонить голову и работать, отложив в сторону все, что связано с Фергюсом, чтобы не отвлекало. Ее удивило, что это оказалось легче, чем она предполагала, поскольку по-прежнему была уверена в нем, к тому же ее хранила мысль, что Фергюс не так далеко от нее на случай, если он ей срочно понадобится. Поскольку ей приходилось участвовать в бесконечных рабочих встречах, Лейн приобрела автоответчик, чтобы у Фергюса не было возможности сказать, что он звонил, но никто не отвечал.

Однажды вечером, вернувшись домой, она нашла короткое послание: «Почему прекратились любовные письма? Исчерпала свое обожание? И любовный укус прошел».В конце уже с раздражением: «За каким чертом ты обзавелась этой адской машинкой?!»

Довольная Лейн тотчас села писать ему письмо. Она старательно избегала любых упоминаний о любви, придерживаясь делового тона, сообщила новости о своей работе и так до последнего абзаца, в котором написала: «Предвкушаю, как буду восстанавливать любовный укус, когда истекут мои три месяца. Однако на этот раз тебе следует обзавестись подходящей парой, чтобы не давать повода для разногласий о соответствующей части тела. А пока точу зубки. С любовью, Лейн. P . S . Я бы писала чаще, если бы ты бомбардировал меня отвратительными знаками любви».