Чтение онлайн

Попытаемся разобраться в этой проблеме на основе сформулированных выше критериев допустимости технико-криминалистических средств и приемов.

В первую очередь утвердительно ответим на вопрос о правомерности (законности) этого технико-криминалистического средства и технико-криминалистических приемов его применения. Вкратце он основан на следующих тезисах. Забор воздуха со следами запаха производится в рамках такого следственного действия, как осмотр, порядок производства которого регламентирован статьей 177 УПК РФ. Образцы запаха подозреваемых лиц, как и получение любых иных образцов для сравнительного исследования, следователь может осуществить в порядке, предусмотренном статьей 202 УПК РФ. Составленный кинологом акт применения служебно-розыскной собаки можно рассматривать как разновидность «иных документов», допустимость использования которых в судебном доказывании предусмотрена статьей 84 УПК РФ. Кроме того, отдельными криминалистами обосновывается мнение, что использование «биологического детектора» (служебно-розыскной собаки) может быть осуществлено в рамках проведения судебно-одорологической экспертизы, назначаемой и проводимой в порядке, закрепленном в статье 195 УПК РФ.

Что же касается допустимости этого метода с позиций критерия этичности технико-криминалистических средств и приемов, то в целом я не вижу оснований сомневаться в их этичности. За единственным исключением. С позиций этого критерия вызывает большие сомнения в своей допустимости такой технико-криминалистический прием, как использование служебно-розыскной собаки для выборки ее по запаху подозреваемого или обвиняемого среди группы лиц, заведомо не причастных к уголовному делу. Я думаю, что эти лица в такой ситуации – «предъявляемые» собаке – должны чувствовать себя весьма некомфортно (во всяком случае, так чувствовал себя я, когда в годы своей следственной молодости однажды из любопытства встал в шеренгу лиц, среди которых собака осуществляла выборку). Не говоря уже о том, что собака – она и есть собака и в общем-то представляет собой источник повышенной опасности, даже если на ней намордник. Однако выборка собакой подозреваемого среди группы лиц – анахронизм, которого легко избежать. В литературе верно отмечается, что «у подозреваемого или обвиняемого можно получить по закону в качестве образца источника запаха какую-либо вещь, бывшую в его личном пользовании, провести выборку вещей, что позволит избежать нежелательных эксцессов» [137] .

Однако, увы, если продолжать рассматривать эту проблему с позиций другого обязательного критерия (напомню: научной обоснованности), то ответ о допустимости применения одорологического метода в процессуальном доказывании будет не столь положительным. Дело вкратце в следующем. Во-первых, нет научного обоснования того, что каждый человек имеет свой сугубо индивидуальный запах. Во-вторых, несмотря на очень обширный положительный эмпирический материал, нет научного обоснования столь высокой, признаваемой всеми чувствительности обонятельного анализатора собаки. Мы не знаем, почему, каким образом, каким путем, какой «собачьей логикой» собака руководствуется, идя по следу запаха к определенному человеку, от запаха к запаху, на чем основывается ее «вывод» о том, что именно этот человек оставил запах. А допросить собаку по этим вопросам – тяжело…

Поэтому, на мой взгляд, информация, полученная в результате применения одорологического метода, – информация все же ориентирующая, а не доказательственная.

Я высказал свое мнение по этим двум весьма сложным и актуальным проблемам криминалистической техники и, естественно, не претендую на его абсолютность. Эти проблемы поставлены жизнью, обусловлены необходимостью поиска новых средств и методов исследования преступлений в условиях столь усложнившейся криминальной и криминалистической практики. Они требуют дальнейшего глубокого изучения и проработки возможных путей решения. Не случайно то, что, касаясь данных проблем и обосновывая свою позицию по ним, Р.С. Белкин именует соответствующий параграф «Курса криминалистики» так осторожно: «Возможные пути решения проблемы». Поэтому и я, высказав свое мнение, ни в коем случае не хочу, чтобы оно рассматривалось как попытка «закрыть» любую возможность использования информации, полученной с помощью этих технических средств, для процессуального доказывания.

Основы криминалистической тактики

ВОПРОСЫ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ

1. Понятие криминалистической тактики, ее научные основы и система.

2. Тактический прием как основа криминалистической тактики и проблемы его допустимости. Тактическая операция.

3. Обязательные тактические операции при расследовании преступлений.

ЛИТЕРАТУРА

Баев М.О. Теория профессиональной защиты: тактико-этические проблемы. – М., 2006

Баев О.Я. Тактика уголовного преследования и профессиональной защиты от него. – М., 2008

Баев О.Я. Криминалистическая тактика и уголовно-процессуальный закон. – Воронеж, 1977

Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. – Волгоград, 1993

Гинзбург А.Я., Белкин А.Р. Криминалистическая тактика. – Алматы, 1998

Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. – Свердловск, 1987

Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. – Саратов, 1987

Шепитько В.Ю. Теория криминалистической тактики. – Харьков, 2002

Шиканов В.И. Теоретические основы тактических операций в расследовании преступлений. – Иркутск, 1983

Комаров И.М. Криминалистические операции в досудебном производстве. – Барнаул, 2002

В системе науки криминалистики ее раздел, именуемый тактикой, занимает центральное место. И это не случайно: все достижения криминалистической техники реализуются в конечном счете через средства криминалистической тактики; криминалистическая же методика в значительный своей части есть не что иное, как адаптация достижений и средств криминалистической тактики к исследованию соответствующим ее субъектом определенных видов и категорий преступлений.

По мнению большинства ученых, «криминалистическая тактика – это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное исследование, и приемов проведения отдельных процессуальных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений» [138] .

Мне это определение представляется неточным, не в полной мере отражающим сущность рассматриваемого раздела науки криминалистики. В нем отсутствует указание на основной признак, отличающий тактику от других видов деятельности человека.

Свои рассуждения по этому вопросу хотелось бы начать с напоминания о том, что «стремление к оптимизации достижения целей, удовлетворению интересов наиболее рациональным и экономичным способом присуще любому виду человеческой деятельности, тем более деятельности профессиональной. Однако в практике «очень редко встречаются «чистые задачи оптимизации… Человек, как правило, всегда оказывается в конфликтной ситуации – он стремится к разным целям, ему мешают стремления других субъектов и т. д.» [139] .

Средством оптимизации деятельности именно в таких «человеческо-специфических» условиях как раз и выступает тактика.

В данном случае необходимо небольшое отступление. Сам термин «тактика» возник в военной науке, в которой он обозначает не просто линию поведения и приемы осуществления отдельных действий, а «особую область теории и практики военного искусства, которая изучает объективные закономерности боя и разрабатывает способы подготовки и ведения его» [140] . Сразу же обращу внимание на следующую особенность военной тактики (ее будем иметь в виду, ведя речь о различных видах криминалистической тактики): «Каждый вид вооруженных сил и род войск, исходя из присущих им особенностей, имеет свою теорию и практику по организации и ведению боя, а следовательно, и свою тактику, которая называется тактикой вида вооруженных сил или рода войск» ( там же ).

В самом широком смысле слова тактика как способ действий существует там и только там, где есть необходимость предупреждать и преодолевать непосредственное или опосредованное противодействие оптимальному (или хотя бы рациональному) достижению интересов действующего в этих условиях субъекта.

Нет потенциального или реального противодействия, нет потенциальной или реальной конфликтности в интересах с кем-либо в достижении стоящей перед субъектом цели – нет нужды в тактике. Нельзя говорить, например, о тактике научной работы, изучения той или иной учебной дисциплины, тактике наук: криминалистики, химии, физики и т. п. Применительно к этим областям человеческой деятельности следует пользоваться понятием «методика»: методика изучения криминалистики, методика научной работы, методика химических или физических исследований и т. д.

И в то же время совершенно правомерно и корректно использовать эту категорию при определении таких видов деятельности, как сдача экзамена (по той же криминалистике или по любым другим учебным дисциплинам, что постоянно и достаточно эффективно используется многими студентами), утверждение плана работы химического или физического института, финансовых смет на проведение определенных экспериментов, утверждение бюджета и т. д.

Везде, где есть хотя бы элементы потенциальной или реальной конфликтности, где есть необходимость предупреждать или преодолевать чье-либо противодействие – есть тактика. А потому, как верно заметил Н.Т. Ведерников, «во всех сферах деятельности человека, где имеет место тактика, будь то классовая борьба, военное искусство, дипломатия, спорт или расследование преступлений, присутствует элемент конфликтности и борьбы отношений, и каждая из сторон стремится избрать наиболее эффективные приемы достижения своих целей» [141] . Повторю в силу принципиального значения данного положения: именно этим и обусловливается само существование тактики в той или иной сфере человеческой, тем более профессиональной, деятельности.