Чтение онлайн

Русский писатель, публицист Леонид Леонов в одном интервью сказал:

Я всегда стремился участвовать в открытии будущего для всего человечества. Или скажу проще: я смотрю на себя как на переводчика, толмача, стоящего между жизнью и читателем. Я схватываю явления, которые ежедневно происходят на глазах у читателя и которые он далеко не всегда может осознать, обработать, и вывожу формулу, которую я предлагаю ему для обработки [41] .

Такой же масштабный подход к видению жизни необходим каждому серьезному журналисту. Почувствуйте себя стрекозой с фасеточными глазами (обзор — триста шестьдесят градусов!). Посмотрите на весь мир сразу — и выхватите из привычной, ежедневной мозаики видений нечто значащее. Сразу может и не получиться, поскольку мы, если здоровы, не склонны видеть кругом себя чудеса, подвохи, вызовы, тайные знаки, метки и т. д. Однако настоящий журналист, как правило, устроен иначе: он следопыт. Его взор пронзает вещи насквозь, он ищет факты, хочет наименовать события, постичь явления.

Надо учиться наблюдать мир профессионально, т. е. осмысленно, разумно, спонтанно и непрерывно.

Для первого знакомства с техникой наблюдения полезно почитать опубликованные записные книжки писателей, журналистов, представителей других творческих профессий, чтобы почувствовать механику обретения опыта другими и начать нарабатывать собственный опыт.

Для второго этапа развития наблюдательности хорошо бы завести свою записную книжку и регулярно заносить в нее самые разные «запчасти» для будущего «лайнера» (вашего журналистского произведения). Заполняя книжку, поначалу не рассуждайте о полезных и неполезных наблюдениях. Не пытайтесь отделить зерна от плевел сразу же. Просто записывайте все приглянувшееся, случайно услышанное, неожиданное, интересное, что-то внезапно почувствованное в некий дневник путешественника по жизни. Вы еще не знаете, как и когда может выручить вас самая незначительная «запчасть». Так же полезно везде, где это возможно (главное здесь такт и вежливость!), знакомиться с новыми людьми и разговаривать с ними, интересоваться их жизнью и мнениями. Будущие персонажи — везде, кругом. Они же — ваша будущая аудитория. Разве можно упустить хоть одну возможность узнать новое?

Если хотите — шифруйте свои записи, чтобы ваша творческая кухня не могла открыться никому, кроме вас. Можете — пишите прямым текстом. Но шифровать наблюдения надо лишь в одном случае: когда записи касаются конкретных людей, попавших в разного рода конфликтные ситуации. Это замечание относится прежде всего к расследовательской журналистике, но журналистика вся по большому счету есть тотальное расследование.

Опытные журналисты знают, что из наблюдательских книжек в дело потом идет не более 10% накопленного материала. Но и остающиеся за бортом 90% — это ваше особое богатство: умение держать ухо востро, способность воспринимать все новую информацию. Освоив этот нелегкий, но драгоценный прием общения с самим собой, вы приобретаете не только детали и штрихи к будущим журналистским произведениям, но и навык регулярной работы, а это чрезвычайно важно в нашей профессии.

Оригинально выполнил домашнее задание «Мои наблюдения за современниками» студент П. Аношин:

Под серым небом на грязном асфальте лежит труп кошки маленький сломанный череп кровь испачканная шерстка куски разорванной плоти — трагедия маленького беззащитного существа на улице большого города — проезжающие автомобили раскатают в грязь к вечеру ничего не останется.

Третий этап развития наблюдательности: начинайте развивать профессиональную память на лица, звуки, запахи, числа, настроения, эмоции, тактильные ощущения. Осваивайте мнемотехнические приемы. Отменный совет по развитию наблюдательности давал прекрасный русский писатель Константин Паустовский, считавший профессиональную чувствительность глаза качеством вполне развиваемым:

Хороший глаз — дело наживное. Поработайте, не ленитесь, над зрением. Попробуйте месяц или два смотреть на все с мыслью, что вам это надо обязательно написать красками. В трамвае, в автобусе, всюду смотрите на людей именно так. И через два-три дня вы убедитесь, что до этого вы не видели на лицах и сотой доли того, что заметили теперь. А через два месяца вы научитесь видеть, и вам уже не надо будет понуждать себя к этому.

Давайте назовем этот способ «Нарисуй бабушку».

Первый шаг: две-три секунды смотрите на хорошо знакомого вам человека.

Второй шаг: мысленно (для первого раза можете закрыть глаза, опустить руки, голову), масляными красками, тонкой кистью, неспешно, в мельчайших деталях напишите его поясной портрет. Дописали? Немедленно отвлекитесь на что-нибудь (например, три минуты потанцуйте, побегайте, попрыгайте).

Третий шаг: мысленно включите яркое освещение и осмотрите портрет. Всё видно? Это уже не примитивный «фоторобот», а живой человек?

Четвертый шаг: мысленно закройте дверь комнаты, в которой висит только что созданный вами портрет условной бабушки, выйдите на улицу и мельком взгляните теперь уже на незнакомого человека.

Пятый шаг: повторите всю процедуру, только уже не зажмуривайтесь, старайтесь рисовать с открытыми глазами. Повесьте получившийся портрет (теперь уже в полный рост) на ту же стену в той же комнате.

Шестой шаг. Отправляйтесь за новыми персонажами — в метро, магазин, цирк и т. п. Занимайтесь таковой охотой каждый день. Пишите хотя бы один портрет в сутки.

Мнемотехники (методы запоминания) разнообразны, и каждый выбирает (или изобретает) свою индивидуально. Некоторые люди от природы одарены цепкой памятью, а кому-то надо дополнительно развивать природные данные. «Журналист» и «профессиональная память» часто звучат почти как синонимы. Это не случайно. Память наша не просто удобный «жесткий диск» — она еще и проводник, с помощью которого мы подключаемся к другим людям и лучше понимаем их. Через память мы учимся любить и уважать людей вообще и своих героев в частности. Никакая одаренность не поможет нам в творчестве, если мы не разовьем свою собственную память. Техника не умеет и никогда не сумеет сделать то, что может человек. Он совершенен, а техника — нет.

Мы уверены, что человек, во всем полагающийся на записывающую технику, беспомощен, как машина после аварии. Плюс досадные мелочи: диктофон может сломаться, батарейки кончиться, фотоаппарат разбиться и т. д. Какой бы совершенной техникой вы ни располагали, она ущербна по сравнению с человеческой памятью, а память, в свою очередь, держится на развитой наблюдательности, т. е. на неусыпном и пристальном внимании к деталям. Скажем, интервью, записанное только на диктофон, без подстраховки блокнотом и личным вниманием, потом приходится прослушивать несколько раз во время расшифровки, а потом, возможно, и еще раз — для перепроверки и уточнения собственной интонации. А интервью, записанное только в памяти, уязвимо с точки зрения документированности вашего общения, хотя оно хорошо тренирует память. Мы советуем вам никогда не полагаться на одну лишь записывающую технику. Считайте ее подспорьем.

Иногда студенты спрашивают: как начать наблюдать и на какие детали следует обращать внимание в первую очередь?

Ответ первый: вы начните, а потом сами поймете, что вы видите и чего не видите. Главное, делайте это обязательно, поскольку впечатления забываются, информация стирается, повторить мгновения невозможно, равно как и создать целостную картину мира без типизации тех или иных явлений. Незаписанная мысль — утраченное сокровище.

Ответ второй: увидев нового человека, попытайтесь представить себя на его месте, в его возрасте, одежде, позе, с его походкой, выражением лица. Даже начало этого упражнения даст захватывающие результаты. (Только не увлекайтесь чересчур: все гораздо сложнее.) Даже одного и даже хорошо знакомого человека можно познавать бесконечно. Самое трудное в этом захватывающем процессе — влезть в шкуру другого, посмотреть на вещи его глазами. Но если получится — вы уже на треть журналист.

Ответ третий: обращайте внимание на опорные детали, характеризующие объект наблюдения как тип. (У дворников и дипломатов всегда разные походки.)

Понятие типического в словесном творчестве — одно из ключевых. На него опирается литератор, стремящийся к анализу и обобщению фактов и явлений, как изученных, так и новых. Наверняка вы слышали о ком-либо: «Он типичный представитель своего класса!» Например, так называемые «новые русские», бизнесмены, появившиеся в нашей жизни в начале 90-х гг. XX в., активно «типизировали» себя сами: носили малиновые пиджаки, толстые золотые цепочки, говорили на своем жаргоне, пили, ели, отдыхали в «своих» местах и со своим размахом. Привязанность этих дельцов к внешней стороне бытия была так очевидна, что почти сразу вошла в анекдоты, что свидетельствует о прочном успехе этого типа людей по части, так сказать, самопрезентации.

Самый короткий из тех анекдотов — и самый типичный:

Поймал новый русский золотую рыбку и спрашивает у нее:

— Ну, говори теперь, чего тебе надо?

Любой журналист, встретившийся со столь колоритным типом, не испытывал трудностей с идентификацией собеседника. Проявлять сверхтонкую наблюдательность было излишне. Зато теперь, когда внешняя шелуха осыпалась и появились новые типажи, журналисту, наоборот, потребуется все внимание, вся наблюдательность, чтобы отличить «сверхнового русского» (предприниматель и/или инвестор, озабоченный благом России несоизмеримо больше, чем бизнесмены 90-х, патриот) от, например, обычного чиновника. Ярких внешних подсказок уже почти нет. Сообразно обстановке одеваться научились практически все, у кого есть на это средства.