Чтение онлайн

Еще раз глубоко зевнув, Людвиг сделал пару глотков кофе и снова устремил свой взгляд на экраны, где мерцали разными цветами карты Германии и мира…

Покинув штаб, Хенсель очутился на ночном Курфюрстендамме. Поблескивали огнями вывески круглосуточных магазинов. Хенсель опустил на уши края шапки-ушанки и, вдохнув полной грудью аромат зимнего города, зашагал по улице в сторону центра. Лебнир просто шел вперед, гулял, бесцельно шатался по ночным улицам, засунув руки в карманы. Он сам не знал, почему его потянуло в центр. Хенсель мог объяснить это только тем, что его уже на подсознательном уровне тянуло на Александерплац – к дому Альбена. Сейчас было только три часа ночи – у Хенселя было полно времени на прогулки, поэтому ему было все равно куда идти. На Александерплац? Ну, хорошо. Оттуда до штаба «Сопротивления» можно было доехать на автобусе за полчаса. Лебнир прикинул в уме, и у него получилось, что через час, может, больше, он достигнет дома Альбена. Потом, скорее всего, повернет назад…

Хенселю очень нравился вид ночного города. Конечно, ночной Берлин сильно отличался от поразившего его воображение Петербурга с его каналами, речушками, бесчисленными мостами, узкими улочками и причудливыми домами. Берлин, Гамбург и Рейнско-Рурская городская агломерация – урбанистические столицы Германии, застроенные высотками, огромными торговыми центрами, барами, клубами – в общем, всем, что нужно современному человеку. Самый живописный вид на ночной Берлин открывался с крыш высотных зданий: при таком обзоре виден весь город. И каждый раз, с какой бы точки ты ни смотрел, внимание сразу же привлекали подсвеченный купол Рейхстага, офисные здания Южного района и высотки Александерплац.

Спустя некоторое время Хенсель пересек Остров музеев и вышел на мост через реку Шпрее, протекавшую сквозь Берлин. В любое другое время года он очень любил подолгу стоять на мосту, созерцая, как под ним мирно проплывают маленькие теплоходы, а ночью в воде так красиво отражались огни… Но сейчас река была скована льдом, и снег размеренно падал на гладь. Хенсель неторопливо шел дальше по широкой освещенной улице – небезызвестной Унтер ден Линден, дальше к Александерплац. Он поднял глаза. Даже отсюда огни высоток были видны, что неудивительно, если учесть, что их было видно из любой части Берлина, как и Берлинскую телевышку, которая располагалась там же, на Александерплац.

Хенсель даже не заботился о том, как он выглядит со стороны: мужчина в пуховике и шапке-ушанке, бредущий по улице в четыре утра. Он даже не думал: он просто шел и наслаждался видом ночного города. В такие моменты он ощущал безмятежность и спокойствие, которое, казалось, было распространено в воздухе везде в это время суток. Писатель опустился на скамейку. Положив руки на спинку, он запрокинул голову назад и мечтательно устремил взгляд в звездное небо над ним. Казалось, все дома устремляются туда, в небо. Хенсель закрыл глаза. Он чувствовал, как снежинки падают ему на лицо и тают, скатываются вниз, оставляя на щеках влажные дорожки. Казалось, ничто не могло помешать этой безмятежности…

В момент, когда Лебнир с головой погрузился в спокойствие, он почувствовал, как вибрирует телефон у него в кармане. Нехотя он открыл глаза и достал его. Пришло сообщение. Хенсель предполагал, что это от Людвига, которому он срочно понадобился, или, на худой конец, от Альбена, что было на него не похоже. Однако такого номера не оказалось в телефонной книге Хенселя. Он не был назван чьим-то именем. Это насторожило Хенселя с самого начала, но само содержание сообщения по не понятной причине встревожило его еще больше. «Хенсель Лебнир» – вот все, что было прислано. Писатель не догадывался, кто мог прислать ему такое странное сообщение, но он все-таки решился ответить.

«Да?»

«Дождались», – ответ последовал почти мгновенно.

Дождались. Одно это слово удвоило волнения Хенселя. Он достал из кармана бумажку, что была приложена к билетам. «Что-то здесь не так. Ждите». Хенсель дождался. Теперь у него не возникло сомнений по поводу того, кто ему сейчас пишет: не иначе, как сам Большой Босс.

«Босс?»

«Слушайте внимательно, герр Лебнир. Как я и говорил, что-то здесь действительно не так».

«Что же?»

«Я навел кое-какие справки и удостоверился: здесь заговор».

«Заговор? Какой заговор? Зачем?»

«Не „зачем“, а „против кого“. Мне известно, что целью заговора должен стать наш старый знакомый».

Хенсель задумался. Старый знакомый? Канцлер? Вряд ли: «Сопротивление» никогда о нем не беспокоилось. Тогда кто? Странное чувство тревоги накатило на Хенселя.

«Кто? – напечатал он».

Повисла напряженная пауза, и эта тишина пугала Лебнира. Он начинал опасаться худшего. Наконец, последовал ответ, но лучше бы Хенсель его не знал. Этот ответ поверг писателя в такой ужас, которого он не испытывал уже давно. Такого он не мог представить себе даже в самых кошмарных снах.

«Альбен фон Дитрих».

Дыхание Лебнира прервалось на мгновение. Сердце застучало чаще. Альбен – цель заговора? Но чьего? И почему вдруг? Неужели его деятельность поставила его под угрозу? Или же кто-то догадался, что он вовсе не так чист, как кажется… Одно другого не лучше.

«Он?!»

«Думаю, вы уже поняли, что делать с авиабилетами».

Хенсель вдруг почувствовал странную слабость, как будто руки отказывались держать телефон, а сам он вот-вот рухнет в обморок. Известие о том, что его друг находится в такой опасности, потрясло его до глубины души. Однако буквально в следующий момент он встрепенулся и вскочил со скамейки. Сейчас еще нет даже четырех утра, но Хенсель обязан был что-нибудь предпринять, тем более что сам Большой Босс дал ему все карты на руки: у Хенселя были авиабилеты. Писатель уже догадался, что с ними делать в этой ситуации: вывезти Альбена за границу, в Россию. Он хотел уже скорым шагом направиться к Альбену домой, когда пришло еще одно, последнее сообщение:

«У вас есть чуть больше часа на все. Спешите, герр Лебнир!»

Машинально Хенсель сунул телефон в карман и со всех ног понесся по Унтер ден Линден на Александерплац, вдыхая ртом холодный воздух. Чуть больше часа: в распоряжении у Хенселя было слишком мало времени. Рейс отправлялся в пять утра, возможно, на пять-десять минут позже. В любом случае, им стоило быть в аэропорту как минимум за полчаса до пяти. Если Альбен спит, это вообще чертовски усложняло дело! Хенсель мысленно молился, только чтобы Альбен сейчас не выставил его вон, что в условиях времени было вполне возможным.

Вот, наконец, он завидел уже совсем близкие огни Александерплац. Буквально пулей, он влетел в здание, перескакивая через ступеньки и спотыкаясь, поднялся на нужный этаж, однако ему все равно пришлось вызвать лифт: Альбен жил на достаточно высоком этаже. Писатель не чувствовал отдышки: сейчас он просто не думал об этом. Что есть силы, он нажал на кнопку дверного звонка и, не дожидаясь ответа, стал стучать в дверь.

– Альбен, ради всего святого, открой, это действительно важно! От этого зависит твоя жизнь, – взмолился он.

Хенсель услышал, как щелкнул замок, и, как только дверь начала открываться, Лебнир резко распахнул ее, чуть не вытащив при этом Альбена в коридор, ввалился в квартиру и, захлопнув дверь, повернул ручной замок. После этого он, прямо в обуви и куртке, пронесся в квартиру, почти сбив Альбена. Тот пребывал в шоке: Хенсель посреди ночи ввалился к нему в квартиру, промямлив что-то про то, что это действительно важно, и вся жизнь Альбена зависит от этого «чего-то».

Когда Альбен вернулся в комнату, оказалось, что Хенсель старательно перерывает все бумаги в шкафах, пытаясь, видимо, что-то найти.