Чтение онлайн

– Я не знаю, как вам это удается: сохранять спокойствие даже в самые худшие моменты.

– Это еще не самое худшее. Бывало и хуже, и, может быть, дальше тоже будет хуже, – ответил Альбен.

Мюллер покинул кабинет коллеги с чувством, может, и не абсолютного, но хотя бы относительного спокойствия. Альбен смог его и самого себя убедить: это не поражение. Это проверка. У всех бывают взлеты и падения. Не может же партия постоянно находиться на высоте. Бывают моменты, когда приходиться мириться с существующей реальностью, как бы она тебе ни была противна. Особенно политикам важно было уметь держать себя в руках и сохранять трезвость ума. Герберт таким навыком не обладал. Поэтому Альбен для него являлся если не кумиром, то тем, на кого нужно ровняться.

После ухода Герберта, фон Дитрих снова задумался, подойдя к окну. Все эти люди вокруг… Сколько всего им еще придется пережить? Однако, после недолгого размышления, он пришел к выводу, что сейчас лучше думать о том, что будет дальше. Мир не стоит на месте. Новый день принесет новые вести. С этой мыслью Альбен покинул свой кабинет и направился домой.

Прошло три дня с момента принятия законопроекта о повышении налогов, и именно в это время это стало самой обсуждаемой новостью. Все СМИ: газеты, журналы, телепередачи, даже социальные сети – были переполнены статьями про это. Сам Берлин в это время кипел, словно пчелиный улей. На каждой улице обсуждали эту новость.

Альбен в эти дни на редкость плохо спал. Каждый раз он просыпался около четырех утра и не мог снова заснуть. Каждый раз он ловил себя на мысли, что ему пора меньше загружать себя работой по вечерам, иначе так дело может дойти и до бессонницы. Однако это у него получалось слабо. Как он и говорил, он думал теперь уже о другом, нежели о том проекте. Появились новые дела, которыми фон Дитрих был загружен по горло. Работы навалилось чересчур много. Каждый раз он возвращался домой уставшим и надеялся выспаться, но по какой-то непонятной причине, он снова просыпался ни свет ни заря.

На четвертый день стало еще хуже: Альбен проснулся не известно зачем, в три часа ночи. Около двадцати минут он старательно пытался снова уснуть – безрезультатно. Тогда Альбен переоделся, ибо он никогда не разгуливал по квартире в халате, налил себе чаю и устроился в кресле в гостиной с книгой. За стеклом ночной город укутывало снегом. Темный мир казался вымершим. На улицах не было почти никого, только редкое такси проезжало и скрывалось за поворотом. Все нормальные люди сейчас спали. Однако нашелся такой человек, который и в такой поздний час не только не спал, но и не находился у себя дома. Имя этому человеку – Хенсель Лебнир.

Хенсель находился в штабе «Сопротивления». Не являлось секретом, что порой у него обострялась бессонница: даже когда он хотел спать, он не физически не мог уснуть. Но Хенсель быстро нашел себе занятие: либо он всю ночь сидел и печатал очередную главу, или же бесцельно шатался по ночным улицам. Теперь к этому списку ночных занятий прибавилось еще и пребывание в штабе.

Когда Хенсель вошел в главную комнату, в сам штаб, оказалось, что он был не один. Спиной к нему перед экранами стояла знакомая фигура в куртке с меховым воротником, накинутой на плечи. Этот человек удивлял Хенселя своим поведением все больше и больше за последние недели.

– Людвиг, – окликнул того Лебнир. – Не спишь?

Тот обернулся, после чего сделал глоток кофе и ответил немного сонным голосом:

– Как видите. За страной слежу.

Хенсель подошел к подчиненному.

– Ну, и как? – поинтересовался он.

– Неутешительно, но то ли еще будет, – произнес Людвиг. В приглушенном голубоватом свете экранов выражение его лица казалось слегка удрученным и усталым. Он продолжил спустя несколько секунд. – Вы слышали, налоги повысят.

Хенсель кивнул:

– Кто ж не слышал! Это самая обсуждаемая новость.

– Смотрел прямой эфир неделю назад. Не думал, что скажу это о политике, но фон Дитрих этот мозгами думает. Думаю, это единственный из всей их братии, кто вообще обращает внимание на «Сопротивление» и призывает с нами считаться, – заявил Людвиг. – Единственный нормальный человек во всем их муравейнике. Грустно, что «Объединение» проиграло…

Шварц замолчал, пытаясь что-то вспомнить. Тут он извлек из кармана конверт и протянул его Хенселю.

– Кстати, вам просили передать, – сказал он.

Лебнир удивленно посмотрел на Людвига, после чего взял конверт и внимательно его осмотрел. На конверте красовалось только его имя, и больше ничего.

– Кто просил? – спросил Хенсель.

Людвиг пожал плечами.

– Понятия не имею, – ответил он. – Тот, кто отдал его мне, сам сказал, что его просили передать вам. В общем, складывается длинная цепочка, а искать ее начало я не собираюсь.

Лебнир повертел конверт в руках, после чего открыл его. В конверте лежали два авиабилета на утренний рейс Берлин – Санкт-Петербург, а к ним была приложена бумажка со словами: «Что-то здесь не так. Ждите». Хенсель был удивлен не только билетами, но и словами на бумажке. Кто это написал? И чего ему предстояло ждать? Лебнир был этим озадачен.

Людвиг не стал спрашивать Хенселя, что лежало в конверте, хотя и хотел. Он догадывался, что Лебнир упрячет его в карман и заявит, что это пустяки или личное. Людвиг давно привык к таким ответам, поэтому сейчас не стал даже интересоваться. Тем более, у него была причина, почему он вообще сейчас находился здесь и глушил сон кофе: он следил за страной, как и предписывал Большой Босс, а это требовало определенных жертв.

Тут он услышал удаляющиеся шаги и обернулся. Хенсель покидал штаб.

– Эй, куда вы? – крикнул он ему в след.

– Пойду бесцельно шататься по улицам. Свежий воздух помогает избавиться от бессонницы, – бросил тот и ушел.

Странно. Людвиг почесал затылок. Это был уже второй раз, когда Лебнир так резко покидал штаб. В первый раз Людвиг думал о том, что же такого должен был сказать Хенселю Большой Босс, чтобы тот так резко ушел. Теперь же Шварца донимал вопрос: что лежало в конверте, раз Хенсель опять так поспешно покинул Шварца? Людвиг оставил эти размышления и, глотнув кофе, опять вернулся к изучению всплывающих на экране изображений и надписей. Он следил за страной, за всем, что в ней происходит. У «Сопротивления» были повсюду шпионы, поэтому Людвиг узнавал обо всем первым.

Шварц зевнул. Почему он сейчас не спит, а находится здесь? Людвиг прекрасно понимал: он следит за страной, за всем, что происходит. Приказ Большого Босса не считался отмененным до тех пор, пока тот прямо об этом не заявит. Однако Людвиг чаще приходил к вопросу о том, что он вообще тут делает? Зачем он в это ввязался? «Сопротивление» никогда не было неким студенческим объединением. Странно, почему, но оно начинало свой путь, будучи уже подпольной радикальной фракцией, набирающей обороты. Каким-то образом Большому Боссу удалось создать сразу довольно мощную ячейку общества, которая пополнялась свежими силами. Этот факт еще больше привлекал внимания к персоне Большого Босса. Шварц предполагал, что это некая важная, скорее всего, политическая фигура международного масштаба, или же мультимиллионер, или, на худой конец, важный предприниматель с обширными связями. Никто этого не знал наверняка.