Чтение онлайн

– Хенсель, не будешь ли ты так добр объяснить мне, что происходит? – попросил он, однако ответ получил весьма неожиданный: – Некогда объяснять!

– А ты попробуй, – слегка раздраженно настаивал Альбен.

– Я не могу тебе ничего объяснить, потому что сам толком ничего не знаю, – заявил Хенсель, – однако могу сказать одно: здесь заговор, и ты в самом его центре!

– Заговор? – переспросил Альбен, удивленно подняв бровь. Было видно, он не верит этому. – Ты, должно быть, шутишь!

Лебнир повернулся к Альбену. На лице Хенселя застыло обеспокоенное выражение: глаза были широко открыты, он весь побледнел и тяжело дышал.

– Похоже, что я шучу? – спросил он, после чего снова стал рыскать по полкам.

Альбен приоткрыл рот, а затем снова его закрыл. Он совершенно не понимал, что здесь творится, но горел желанием это выяснить.

– Подумай, Хенсель, о каком заговоре может идти речь… – начал он, но Хенсель перебил его с неожиданным заявлением: – Мне прекрасно известно, что ты связан с «Сопротивлением» и какую должность в нем ты занимаешь.

Повисла гробовая тишина. Альбен застыл, как громом пораженный. Хлопая ресницами, он смотрел на Хенселя, который, в свою очередь, будто сверлил товарища решительным взглядом. Откуда. Откуда, черт возьми, Хенсель узнал об этом? Альбен не мог понять: если только это не Большой Босс рассказал все ему. Но тогда причем тут сам Лебнир?

– «Сопротивление»? – переспросил золотоволосый мужчина чуть дрожащим голосом. – Не понимаю, о чем ты… Я и «Сопротивление»…

Хенсель вздохнул.

– Альбен, не ломай комедию: я знаю, что ты являешься информатором «Сопротивления», поэтому я прекрасно знаю, что лежит у тебя во внутреннем кармане пиджака, – заявил он. После чего достал из своего кармана цепочку с «крестом Сопротивления» и показал его Альбену. – Мне самому нужно тебе кое в чем признаться.

Одно заявление Хенселя Альбен как-то перенес, но вот второе он перенести уже не мог. Если пол не уйдет из-под ног фон Дитриха, то тот сам уйдет. Что и сделал Альбен: шагнул вперед, чтобы не упасть на пол он такого потрясения. Оказывается, Хенсель тоже как-то связан с фракцией, причем, видимо, занимает высокий пост, раз Большой Босс рассказал ему об этом. Но такое может быть, только если… Нет, быть такого не может!

– Ты… связан… с «Сопротивлением»? – еле выговорил Альбен.

– Раз уж я решил признаться, то да. Но я не просто связан с ним: я возглавляю весь немецкий отдел, – признался Хенсель. Лицо его на мгновение стало серьезным. Лидер немецкого отдела и информатор встретились взглядами. Вот так сюрприз. Альбен даже в горяченном бреду не мог себе представить, что его лучший друг, с которым он знаком уже больше двадцати лет, является главой немецкого «Сопротивления» – самым главным революционером Германии и помощником Большого Босса. Конечно, Альбен не мог жаловаться на свое положение, ведь он сам был человеком, работающим непосредственно на Большого Босса. Однако такого Альбен не ожидал. И он, и Хенсель – оба хранили секреты друг от друга, и вот сейчас эти секреты вспыли на поверхность.

Лебнир схватил Альбена за плечи. Ему показалось, что товарищ вот-вот рухнет на пол.

– Альбен, пойми, дело здесь не во мне, а в тебе. Я не знаю, кто и зачем, но люди охотятся за тобой. Это не шутка: это заговор, и ты его цель, – вкрадчиво говорил Хенсель. – Прошу, доверься мне: я всего лишь желаю спасти твою жизнь.

На мгновение Альбен опустил глаза. Он все еще не мог отойти от известия, ставшего для него шоком. Хенсель знает о его тайной жизни, но, как оказалось, и сам Хенсель тоже ведет опасную игру с властью. Когда Альбен поднял глаза, в них уже не читался шок или ужас – только решимость, но с долей тревоги.

– Хорошо, – согласился он. В голосе появилась тревога и неуверенность. – Но что ты предлагаешь?

Хенсель отпустил плечи товарища.

– У нас есть чуть больше часа, – предупредил он. – Сначала оденься, как следует, а там поговорим.

Альбен послушно ушел в спальню, а Хенсель остался рыться в шкафах. Когда через пару минут Альбен вышел из спальни, он был уже не в домашней одежде – на нем был темный смокинг с галстуком. В тот же миг в фон Дитриха полетел его дипломант.

– Собирай все документы государственной важности, все бумаги, которые хоть как-то могут изменить ситуацию в стране, – крикнул ему Хенсель. – Только, смотри, аккуратнее. Собирай все так, чтобы, если вдруг обыск, не поняли, что ты резко покидал дом.

– Если ты сам сказал, что я являюсь информатором международной подпольной фракции, то ты должен понимать, что я уже далеко не новичок в подобных делах, – ответил Альбен.

Пока Альбен собирал документы, Хенсель постоянно сверялся с часами, и время явно его не устраивало, поскольку каждый раз он стискивал зубы и нервно стучал по полу ногой.

«Альбен, поскорее, чего же ты копаешься, – мысленно подгонял он друга, – у нас мало времени: мы опоздаем на самолет!»

Наконец, спустя несколько минут фон Дитрих собрал все самые важные документы, кинул паспорта в портфель. Он окинул взглядом комнату, проверяя, не забыл ли он чего-нибудь важного. Одеждой и личными вещами следовало пренебречь. Однако была одна вещь, которую Альбен просто не мог не взять. Он вернулся в спальню и вынес оттуда футляр с аккуратно уложенной туда черной скрипкой. Хенсель не был настроен брать с собой инструмент.

– Альбен, я понимаю, эта скрипка очень дорогая, да и тебе она очень дорога, но прошу, оставь ее, – попросил он.

– Нет. Не могу, – наотрез отказался Альбен, надевая плащ.

Хенсель вздохнул:

– Сейчас не время…

– Дело здесь вовсе не в привязанности к инструменту, – пояснил фон Дитрих, – а в том, что некоторые важные документы я храню в нем. В самой скрипке и в футляре.

Лебнир был слегка удивлен таким оригинальным способом хранения. Хотя, он был весьма действенным: никто не станет вскрывать инструмент. Но как Альбен их туда засунул и, главное, как он собирается их оттуда вытаскивать, знал только сам Дитрих.

Нацепив на себя смешную русскую шапку, Альбен взял в руки дипломант с документами и футляр со скрипкой, перекрыв газ и воду, что он сделал уже по привычке, вышел из квартиры, закрыл дверь и скорым шагом покинул высотку вслед за Хенселем. Мировые Часы на площади показывали 4.10 в Берлине…

– Каков план? – поинтересовался Альбен у Хенселя, внимательно оглядывающегося по сторонам.

– Нам нужно поймать такси, – коротко ответил тот.

В этот момент мимо них как раз проезжало такси. Остановив его, мужчины ввалились в салон.

– Доброе утро, господа, – поздоровался водитель. – Куда ехать?

– В аэропорт «Тегель», пожалуйста, – попросил Хенсель. – Чем быстрее, тем лучше.

Машина тронулась.

– В аэропорт… – тихо начал Альбен, но Хенсель жестом попросил его помолчать.

Фон Дитрих послушно умолк. За окном мелькали фонари, светофоры, магазины… Он до сих пор не мог поверить: еще буквально пятнадцать минут назад, он спокойно сидел у себя дома, как вдруг явился Хенсель и, как всегда, перевернул мир Альбена вверх дном. Вдруг появился какой-то непонятый заговор, и вот теперь он уже сидит в такси на пути в аэропорт. Здесь все курировал Хенсель, поэтому золотоволосому товарищу оставалось только положиться на него – своего лучшего друга, который, по непонятному стечению обстоятельств, оказался главой немецкого отдела международной радикальной фракции, вторым человеком после Босса.

Поездка по ночным улицам проходила гораздо быстрее, нежели в условиях оживленного берлинского движения. Спустя двадцать с лишним минут показались огни взлетной полосы и яркое табло аэропорта. Быстро расплатившись с водителем, мужчины выскочили из машины и бегом влетели в здание. Хенсель быстро достал из кармана билеты, осмотрел их и окинул взглядом помещение в поисках нужной стойки. Пару секунд спустя он схватил Альбена за рукав и потащил за собой.

– Хенсель, скажи на милость, что здесь творится? – вопрошал пребывающий в замешательстве Альбен. – Куда мы летим?